Letters from the Earth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Letters from the Earth » Слэш » "Лилейная Невеста", NC-17,СС/ГП, СС/РЛ. Макси, в работе


"Лилейная Невеста", NC-17,СС/ГП, СС/РЛ. Макси, в работе

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

Глава 29.

Гарри вцепился в Северуса, как утопающий за спасательный круг, покрывая его лицо, волосы,
шею поцелуями, лёгкими, как прикосновение крыльев бабочки, и всё шептал, как заведённый:
– Не прогоняй больше!
Поцелуй.
– Никогда не прогоняй!
Снова поцелуй.
– Никогда! – выдохнул Гарри в ухо Северусу.
– Гарри, поздоровайся с Ремусом, – также прошептал счастливый Северус в ответ на полу– вздохи, полу– выдохи любимого. Сердце его ликовало:
– Вернулся! – пело оно на пределе сил, в ушах стоял звон, он успел подумать: "давление", как его поющее сердце вдруг кто-то страшно пронзил иглой, и темнота…
– Обширный инфаркт, передозировка тонизирующих средств.
– Да ещё какая! Как он вообще выдержал три дня!
– Железный человек с нечеловескими способностями.
– Я вообще чувствую какую-то странную силу, окружающую пациента.
– Значит, от больницы отказываемся? Вы хорошо подумали, мистер э…
– Люпин. Да, под мою ответственность. Я должен где-то расписаться? А то у меня личная печать с собой.
– Вот здесь распишитесь и лучше будет, если Вы, мистер Люпин, поставите рядом свою печать, для надёжности, так сказать. Случай клинически сложный, сами знаете, что может произойти…
Люпин проделал эти нехитрые операции, колдо… то есть, врачи с изумлением рассматривали диковинную для них печать.
– А что значит аббревиатура?
– В общих словах, это школа для одарённых детей. Закрытая, конечно.
– Так, что тут у нас с кардиограммой? Невероятно, как у абсолютно здорового человека.
– Но всё же инфаркт был, как это не прискорбно, поэтому больному нужен покой. Сейчас Рон выпишет Вам необходимые лекарства и условия их приёма. Но помните, больному вообще, Вы понимаете, вообще нельзя вставать с постели в первые три дня, так что запаситесь уткой, а то сиделке она понадобится. А полный покой – две недели, вставать только под руку с сиделкой.
– С вас тридцать фунтов.
– Сейчас будут – подождите несколько минут! В залог остаётся мистер Люпин, и вот это… – быстро сказал Поттер и исчез, как был, без мантии.
– О, смотри-ка, Джим… похоже, это золото.
– В том-то и дело, что похоже.
– А как этому парню с сумасшедшими глазами и длиннющей гривой удалось так быстро исчезнуть с глаз, будто он в воздухе растворился?
– Не знаю, Рон, но чем мы быстрее отсюда уберёмся, тем будет лучше для нас.
– Ты прав, а то у меня уже крыша едет от этих фокусов…
– Кстати, у пациента тоже грива, да, похоже, он не англичанин – глазищи и волосы – чернее некуда, нос с горбинокой… араб, нет, скорее, еврей.
– Они вызвали Ambulance, – подумал Снейп, – но где они нашли номер? Ах, да, на стене рабочего помещения есть листок с этой надписью и цифрами, и Гарри мог войти в лабораторию. Но где же они нашли телефон?
Неужели Поттер бегал к соседям с просьбой позвонить от них? Нелепость какая! Тем временем Гарри возник в гостевой комнате, чтобы не смущать своим внезапным появлением маггловских колдомедиков. Потом он отдал деньги и спросил:
– Можете ли вы, уважаемые сэры, перенести больного в кровать или мне наколдовать носилки?
– Наколдовать? Да вы, что, совсем с ума посходили? Тут у нас больной после инфаркта, а Вы ещё собираетесь тут цирк показывать?
– Нет, отчего же цирк. Если вы не хотите помочь – Mobilicorpus!
Тело Северуса поднялось на несколько дюймов над ковром и поплыло, на глазах изумлённых медиков, к дверям спальни.
– Северус, открывай дверь, пожалуйста, – попросил Поттер, – тебя надо уложить на постель. Срочно.
– Всё, посмеялись и хватит, – Снейп махнул рукой. Заклинание спало с него, и вот он уже стоит на ногах.
– А про утку вы погорячились, господа медики, заявил он, игнорируя упрямо желающих ему помочь Ремуса и Гарри, – сам справлюсь. И не с таким справлялся.
Скажите мне только одно, как вы считаете, этот инфаркт был первым?
– Мы не зафиксировали больше никаких признаков изменения сердечной деятельности, – ответил один из них, всё ещё обескураженный внезапным "воскресением" пациента.
– Благодарю за помощь и информацию. Прощайте. Obliviаte.
Северус прошептал заклинание, вошёл в свои комнаты и запер дверь перед гостями, оставив их наедине.
– Сев просто злится, что они сказали про утку, – предположил Поттер, не удивлюсь, если он уже в постели, и его кормит с ложечки Линки.
– А не поужинать ли нам с тобой, Гарри?
– Только не в этом доме. Не переношу сердитого Северуса. Однажды он мне такого наобещал, будучи в дурном расположении духа, что я не хотел бы, чтобы меня потом собирали по кусочкам…
– Ну, я-то Севера не боюсь ни в жареном, ни в печёном виде, но если ты хочешь, здесь неподалёку есть уютный ресторан, конечно, с заоблачными ценами. Но у меня есть фунты и достаточно много.
– Почему же ты не заплатил врачам?
– Хотел, чтобы ты совершил этот "подвиг" на глазах у любимого. Ты ведь любишь его, Гарри?
– Веди в ресторан. Я – твой должник и верну тебе потом галлеонами.
– Ну уж нет, я пригласил, я и плачу, а с тебя – серьёзный разговор без увиливаний и двойных смыслов, пойдёт?
– Да.
– Они оделись – Люпин в маггловское пальто, ладно сидящее на его "волчьей" фигуре, Поттер – в мантию, не застегнув её, так, что она была похожа на плащ необычного кроя, и отправились в респектабельный, как и всё в Уэст-Энде, ресторан.
Он, конечно, оказался просто громадным и жутко стильным, но в нём были кабинеты, как раз для таких пар, какой сейчас казались они.
– В кабинет у углового окна, – распорядился Ремус метрдотелю.
– Проходите, господа, – метрдотель церемонно раскланялся, думая о Ремусе:
О, новенького подцепил, а я-то думал, у них любовь до гроба. Пойду на кухню, расскажу шеф-повару, а от него-то все, до последней официантки узнают за четверть часа.
В кабинете было уютнее, чем в общем зале. Сверкающая белизной и глазками официантка приняла заказ, казалось, не сводя с Поттера умилённых взглядов.
Странная она какая-то, – подумал Гарри, а вслух спросил:
– Что-то не так в моей одежде, мисс?
Она незамедительно нашлась:
– Ваш плащ столь необычен.
– Не обращайте внимания, вообще-то, это мантия, если Вам, мисс, о чём-то это говорит.
Мисс тут же пулей выскочила из кабинета.
– Не давай ей чаевые, Ремус. Она уже получила их.
– Здесь так не принято.
– А здесь принято рассматривать меня, как твоего нового любовника?! – взвился Гарри, – вы же ходили в этот самый кабинет с Северусом, и вся эта похотливая шваль думала, что вы – пара.
– Угомонись, Гарри, сбрось обороты. И здесь, и на улочках около дома Снейпа все всегда именно это и думали и смотрели соответственно. Просто однажды мы наплевали на условности и начали прогуливаться под ручку. Тогда-то все и потеряли к нам интерес, и на улицах здороваются, как ни в чём не бывало.
– Вот даже как. Вас все принимают за пару. А мне что же делать?
– Вот об этом-то я и хотел поговорить с тобой, Гарри. О ваших отношениях и, главное об их будущем. Признайся себе в том, что Север никогда не вернётся в наш мир – слишком много боли он ему доставил. Выжал, как лимон, а в награду – только ордена.
Ты же, в свою очередь, не покинешь наш мир ради маглеса.
– К чему ты ведёшь, Ремус?
– К тому, что у вашего романа нет ничего впереди. Северус любит тебя, у него даже сердце не выдержало радости от твоего возвращения. А уж если Северусу случилось так сильно полюбить, он захочет, чтобы ты был рядом всегда, а не живя двойной жизнью попеременно то в одном мире, то в другом, словно бы приезжая к Северу погостить.
– Знаешь, Ремус, я тоже очень люблю Сева, и если он захочет, я буду жить здесь.
– Но как же наш мир останется без Героя?
– Да плевать я хотел на этого грёбаного Героя! Пусть считают, что пропал при исполнении очередного героического подвига.
– Всё это несерьёзно, Гарри. Ты уйдёшь к магглам молча, и тебя станут искать не где-то в Трансильвании, где ты будто бы сражаешься с вампирами, укладывая их в штабеля, а именно в маглесе. Обходиться без волшебной палочки ты не можешь, и тебя быстро выследят по её почерку, а главное – ты об этом знаешь не хуже меня. Ты кривишь душой, Гарольд, или намеренно лжёшь мне.
– Да как Вы смеете, мистер Люпин, обвинять меня в двуличии или лжи, когда дело касается Северуса?! – вспылил Поттер.
– Извини, Ремус, просто пойми, что до моего сегодняшнего возвращения, которое, надеюсь станет краеугольным камнем наших будущих отношений с Севом, всё было как бы в подвешенном состоянии. Представь себе, он ни разу не кончил от моих ласк, ну, может, один раз, да и то, отстранив меня и стесняясь, а я уже обкончался просто от его взгляда, когда в глазах плещется золото, от прикосновений к моей руке, волосам, не говоря уже о поцелуях. О, Ремус, как он целуется! Это не ты ли его научил?
– Нет, – как можно более спокойнее выдавил Ремус. Последние слова Поттера резанули его по сердцу не хуже скальпеля.
– Прости, что-то я не то сказанул. И вообще, – переключился Гарри, – надоело разговаривать, как двое профессоров. Хотя ты и профессор, я хотел сказать, давай поговорим по-простому, без заумных слов и фраз.
– Договорились.
– Я, понимаешь ли, от страсти сгораю, как это не банально звучит. В первый раз в жизни – к мужчине, учителю, соратнику. Если бы ты только знал, что он рассказывал о себе и своих делах, когда был вынужден прислуживаться перед этой тварью! Это просто жуть!
– Во-первых, я это знаю – он мне рассказывал неоднократно и уж явно больше, чем тебе. А, во-вторых, кого ты именуешь "тварью"?
– Ну, Волдеморта, конечно, а что, есть варианты?
– Варианты есть всегда. Значит, он тебе не всё рассказал потому, что вторая тварь – покойный Альбус.
– Нет, Сев, конечно, рассказывал, как Директор устроил ему весёлую жизнь в Ордене, но…
– А Север не говорил тебе, что Альбус семнадцать лет вытирал об него ноги, считая бездушной вещью, у которой нет ничего, кроме долга служить светлой стороне, искупая ошибку – одну-единственную ошибку молодости?
– Ну, он говорил плохо о Дамблдоре, но не до такой степени. Да, он говорил, что Директор считал его "вещью" и даже не давал переночевать в пустом Больничном крыле, всё это действительно жестоко и ужасно, но, считая, что у Северуса нет души, он её и не губил.
– В смысле?
– Не заставлял создавать и доводить до "совершенства" страшные яды, не приказывал убивать…
– Ещё как приказывал. Альбус руками Северуса тоже убирал особо зарвавшихся Пожирателей, да и своих коллег тоже. Вспомни Тонкс и её загадочную смерть. Просто тогда все дружно готовились к Последней битве, и никто, кроме меня, не обратил внимания на странные обстоятельства её смерти. Да и я бы не обратил, если бы не странное поведение моего, к тому времени, уже друга. А ведь её отравил Снейп… он носил эту страшную тайну в себе, ещё с тех пор, когда она была обречена на заклание "добрым старцем". Северус просил, понимаешь, впервые в жизни "вещь", машина для шпионажа и убийств, просила не заставлять его делать этого. Но… Северус заперся у себя в подземельях, и никого не хотел видеть, даже меня. Ему нравилась Тонкс, вот в чём дело.
– Как женщина?
– Как человек. Человек, который, к нашему сожалению, незримо присутствовал при разговоре Альбуса и Волдеморта.
– Что?
– Да, в крайних случаях они общались посредством того шара, помнишь, который стоял у него на столе на самом видном месте.
– Помню. То, что ты мне рассказал, я не знаю, ни одно слово не подходит для описания действий Дамблдора… нет, я не верю, не могу смириться с тем, что Сева использовали обе стороны по обоюдному соглашению. К чему тогда этот флёр шпионских игр?
– Это не было флёром, как ты выразился. Северус действительно был нужен обеим сторонам, но вот обе эти высокие стороны доводили его почти смерти, и здесь, конечно, право первенства – за Волдемортом с его садистскими наклонностями даже по отношению к своей "левой руке". После возрождения он стал настоящим параноиком, и не раз "прогонял через круг" Севера, наряду с другими Пожирателями, которым раньше он доверял почти безоговорочно. Почти – потому, что он никогда никому не доверял полностью, так же, как и Альбус.
После истязаний Северус возвращался к Директору, весь израненный и измученный, докладывался ему, а потом только Поппи, да и то, изредка, в тайне от Альбуса…
– Я знал про мадам Помфри, но то, что она совершала своё милосердное дело втихаря, для меня – открытие. Почему же Дамблдор так не ценил жизнь и здоровье своего единственного шпиона, преподавателя, учёного, каких ещё поискать, наконец, декана? Я чего-то не понимаю.
– За половой тряпкой не ухаживают и не охают вокруг неё.
– Жестоко. Но если бы Снейпа убили на задании или он бы умер от истязаний уже в Школе, где бы нашёлся второй такой преданный Свету человек?
– Это была бы Тонкс. Её способности метаморфа сделали бы её отличной шпионкой.
– Ах, вот оно что. Но… в кого бы она превращалась? В простого Пожирателя, которому даже не дадут посмотреть на Лорда? Ведь нужно было попасть сразу во Внутренний Круг, а там все места были плотно заняты? Подожди-ка… она, что, должна была превратиться в Северуса?
Но ведь для этого он должен был умереть не пред "лицом" Волдеморта, а во вполне определённом месте, то есть… в Школе!
– Да. А Северус выбрал тебя не только ради красивых глаз, у тебя ещё и ум острый.
Я доходил до такого вывода год, и мне "понадобилась" смерть Тонкс, чтобы осознать всё это.
– Спасибо за подсказку, без неё я бы не справился с этой логической задачкой, а, может, виною всему вино? Ой, каламбур! – по-детски рассмеялся Поттер.
И Ремус, и Гарри понимали, что разговор становится слишком тяжёлым и решили немного передохнуть.
– А, давай, закажем ещё вина? Я плачу.
– Я уже сказал, что за сегодняшний вечер плачу я, но против вина, настоящего, подчёркиваю, вина к полу-прожаренному бифштексу, я не имею ничего.
Он нажал кнопку, оформленную в виде полу-выпуклого раскрытого бутона розы, появилась та же мисс, но намного менее игриво настроенная, кажется, она даже недавно плакала. Люпин сделал заказ и пригласил сомелье.
– Сейчас будет цирк, – предупредил Ремус, – только ты в голос не смейся.
Появился заказ, и сомелье важно шагнул в кабинет.
– Нам с ээ… кхм молодым человеком надо выбрать подходящее вино.
Сомелье, рассказывая в начале о букете вина, открывал бутылки. Некоторые Ремус даже не просил открывать.
– Ну, что Вы, оттенок мускатного ореха к мясу с кровью – это несерьёзно.
К другим бутылкам Ремус испытывал определённый интерес, но в споре с сомелье всё равно выходил победителем, и бутылку убирали. Вконец доведя Гарри до тихого подвывания от еле сдерживаемого смеха, рвущегося наружу, Ремус взглянул на него, широко улыбнулся и сказал томно:
– Сейчас, дорогой, мы уже заканчиваем.
Поттер захихикал, не в силах вымолвить ни слова.
Ремус сказал сомелье:
– Нет, всё это не подходит. Несите лучшее, я оплачу.
– Ты, что, прикалывался над ним, Ремус?
– И да, и нет. Скорее нет – он же простой маггл, а я – страшный вервольф с очень чутким нюхом. Пока мы не доберёмся до Малфоевских вин, говорить не о чем.
– А откуда в маглесе их вина?
– Бизнес, мой друг. Да, Драко занимается бизнесом: он продаёт небольшую часть своей коллекции в крупные фешенебельные рестораны по всей Европе, а на полученные деньги и себе, и матери ни в чём не отказывает. Да, у неё лучшие колдомедики по каждому вызову. Ведёт большое хозяйство Мэнора и, наконец, покупает беспошлинно маггловские сигары из Латинской Америки. Теперь в верхних слоях магического мира, в чистокровных семьях, мужчинам требуются либо послеобеденный кальян с опиумом, либо сигара.
– Но ведь опиум – наркотик.
– Об этом лучше спросить у Северуса, но учти, только, когда он добрый.
Наконец, дошло до Малфоевских вин. Ремус выбрал третью по счёту бутылку и сказал сомелье:
– Принесите ещё две таких же.
– Слушаюсь, сэр.
– Ты решил споить меня? – удивился Гарри.
– Но ведь это же не скотч, а вино. Лично мне для веселья нужно много вина. А ты не волнуйся – я скажу, когда тебе хватит.
– Расскажи мне, знала ли Тонкс, что ей предстоит заменить Снейпа?
– Нет, и не догадывалась. А подслушала она тот злополучный разговор из-за собственной деликатности: она назвала пароль, лестница подвезла её к дверям, и тут она услышала два голоса, ведущие беседу. Она и слышала-то совсем чуть– чуть, типа: "До нескорой встречи, Лорд. И Вам того же, Альбус.", но этого ей хватило, чтобы понять, с кем разговаривал Дамблдор.
Он, разумеется, знал, что его чуточку подслушали, знал он и то, что, кто бы ни вошёл сейчас в его дверь, – смертник или смертница, будь то хоть первоклашка, пришедшая пожаловаться на очередную обиду со стороны сокурсников. Но это оказалась Тонкс.
Как я уже говорил, Северус, как мог, противился очередной роли отравителя, но это был приказ.
После смерти Тонкс Директор стал с большим вниманием относиться к душевному состоянию своей "тряпки", ведь он даже признал наличие души у таковой. И разрешил Поппи наведываться к Северу, чтобы подлечивать его, но сам Северус к тому времени стал куда большим докой по приведению себя в образ "сальноволосого ублюдка" и" Ужаса Подземелий" за пол-ночи, чем мадам Помфри. Однако от визитов Поппи не отказывался – она, единственная, кроме Альбуса, который эту кашу и заварил, видела, как Северус платит по долгам и не раз говаривала ему: "Вы, Северус, самый преданный светлым силам человек и самый смелый из нас".
– Как же тебя, Ремус, угораздило… подружиться с таким нелюдимым человеком в футляре из бесчисленных одежд, глухо застёгнутых до самого подбородка?
– О, это особая история, и я обещаю рассказать её тебе, когда в следующий раз ты поведёшь меня в ресторан и будешь платить по счетам.
– Бедный сомелье…
– Не бедный. Он за свои муки получил хорошие чаевые, даже для этого ресторана.
– Кутишь?
– Ещё бы не покутить в обществе самого Героя!
– Кстати, возвращаясь к разговору о Тонкс: ведь именно она, несмотря на недобрый шепоток остальных членов Ордена, первая проторила дорожку к сердцу и, немножечко, душе Северуса.
Ведь после её смерти он отравился зельем Сна-без-сновидений, почти насмерть. Только присущий ему иммунитет к этому снотворному, которое он принимал годами, став зависимым от него, спас ему жизнь.
– Боги! Ведь он, наверное, любил её.
– Я же говорю, она была его первым другом, конечно, он любил её!
– Как друга?
– Да, он мне потом долго об их отношениях рассказывал, всё никак не мог выговорить эту смертную печаль, а плакать он не умеет, с семнадцатилетия.
– Поче…
– Не знаю. Северус не поделился этим даже со мной. Это сокровенная тайна Севера, и если он захочет, он поделится ей с тобой сам. Северус, вообще, человек-загадка, он имеет и хранит многие свои тайны и секреты, никогда, понимаешь, никому не высказанные. Ни Тонкс, ни мне, а ты, что, вообще новичок.
А вот ты, Гарри, можешь мне рассказать, как ты влюбился в Северуса? Только помни – правду.
– Правду. Да звучит эта правда, как мистическая история. Ты и не поверишь мне, но я расскажу. Тебе, первому и, теперь уже, единственному человеку на земле.
– А почему "теперь уже"? Был кто-то ещё, которому ты бы мог выложить всё без боязни быть непонятым или осмеянным?
– Да, был, вернее, была.
– Гермиона Грейнджер…
– Нотт, и это очень важно. Её зверски замучили Авроры по липовому обвинению в моём отравлении, предъявленном спустя две недели разрешённых посещений с такими же конфетами, что были в тот страшный файв-о-клок. И замучили те же, кто до неё довели до смерти старшего сына и отца Ноттов, бывших Пожирателей. Они бы и до Ареса добрались, но у него всегда железное алиби – он целыми днями пропадает на своей шоколадной фабрике. Но вот почему он не выкупил в Аврорате Герми? Видимо, Авроры попались неподкупные. Шутка. Сам знаю, что не смешно.
Тогда слушай ты, Луни.
И Поттер рассказал уже известную историю своей сначала тяги, потом влюблённости, а потом и любви. За разговорами, потому что Ремус часто перебивал Гарри, выспрашивая одну деталь за другой, они выпили все три бутылки, но Поттер хотел ещё, и по уверению Ремуса, "ему ещё было можно".
Снова вызвали сомелье и попросили креплёного. Тот опять с Ремусом на двоих разыграл цирковое представление, но Ремус на этот раз снизошёл до чего-то из предложенного. Купюра вновь перекочевала удачливому сомелье, и он, довольный, откланялся.
Пили вино с "таком". Оба были сыты и в меру в подпитии.
– Я же говорил, Малфоевское вино можно даже младенцам – от него практически не пьянеешь. Только весело становится, – говорил Люпин, – тебе весело, Гарри?
– Весело, но я тут наговорил всякого, наверное, я не должен был рассказывать о моём фиаско в оральном сексе.
– Но Север всё-таки кончил, а ты говорил, он управляет инстинктами.
– Да, но в тот раз не сдержался. Слушай, это можно считать моей победой над его разумом?
– Ну, конечно, ты же его так завёл, что он не успел притормозить. Любит он тебя, ох, и любит…
Но свою роль друга я тебе не отдам.
– А как же мне с ним общаться?
– Общайся, сколько хочешь, всё равно ты не знаешь о Севере и сотой доли моего.
– Ну и хвастайся.
– Ну и буду.
Вот ты мне только скажи, бахвал, как мне-то быть – разделить Сева – любимого, эх, жаль не могу сказать, любовника, и Сева – друга?
– А ты обязательно хочешь разделить эти понятия? Плохой из тебя влюблённый. Настоящий влюблённый впитывает мир своего возлюбленного без рамок и ограничений: здесь – любовь, здесь – дружба. Если ты испытываешь желание разделить чувства твоего избранника таким образом, это не любовь.
– А что?
– Под твоей "любовью" можно подразумевать похоть, в лучшем случае, страсть.
– Ну да, я же не скрываю, что люблю Северсуа страстно и желаю, да, попросту, хочу его, целиком, чтобы он был только моим и ничьим другим.
– Значит, ты хочешь весь разноцветный мир, который Север так любит, уж поверь мне, заменить Собой Единственным – собственной персоной? Ну, у тебя, конечно, очень амбициозные планы, ещё бы, ты ведь у нас – Герой!
– Ну что все вечно цепляются к этому долбаному Герою! Нет его уже, давно нет, с той секунды, когда был уничтожен Волдеморт. Нет Волдеморта – нет и Героя!
– Однако это ты сейчас так только говоришь, а на публике или балах ведёшь себя совсем иначе – я видел. Меня, вместо Минервы, которая категорически отказывается посещать такие приёмы в высшем обществе, так вот, приглашали меня. Ну, я пару раз побывал и наелся этой слащавостью и приторностью, с которыми относятся к Герою и его очередной жене, до ломоты в зубах. А тебе это преклонение очевидно нравилось, а в особенности, Сью. Та аж прям расцветала и даже становилась хорошенькой, признайся. А я ведь видел тебя и с Джинни, она смотрелась не так аристократично, что, видимо, ей и подкачало.
– Это, а ещё она детей хотела. Много. Уже в девятнадцать лет. Ну разве не жуть?
– Нет, учитывая, что магические пары, рано заключившие союз, начинают первым делом размножаться. Это у тебя в голове каша была.
– Да пожить я хотел, для себя и для неё же, кстати. Посмотреть мир, себя людям показать…
– Вы с Северусом одинаковые гордецы. Только тебя гордость распирает так, что за милю видно, а Север – он гордец внутри, и потому через столько страданий прошёл и остался в твёрдом уме и слишком здравой, от гордыни здравой, памяти. Он злопамятен, ты – нет. Дуэт замечательный, обзавидуешься.
– Ремус, может хватить читать мне мораль? Я же взрослый мужчина…
– …который не может даже определиться со своей сексуальной ориентацией.
– Эти женщины… – и Поттер пустился в очередной рассказ о том, почему ему не понравилась ни одна из его женщин.
– А у тебя их всего три было? – явно удивился Ремус, – а в газетах, даже в том же "Пророке" писали…
– Да не было ничего из того, что они напридумывали, лишь бы их читали. Ты ведь знаешь, жёлтая газета, не знаю, какая, объявила меня "половым Героем", и с её лёгкой руки все это прозвище подхватили. Не на всевозможных церемониях, разумеется, а в пол-голоса, но так, чтобы я и моя жена слышали.
– Ну, ты так и не сказал, что у вас сейчас с Севером за отношения?
– Выгнал он меня два, вернее, полтора дня назад, чтобы я, видите ли, в одиночестве, без женщин, разумеется, подумал, чего я хочу от нашей любви?
– А ты?
– Ну, выгонял он меня на три дня, зачем – я понял. У него книжка такая есть, типа о Посвящённых и Посвящаемых.
– Это что-то из алхимических мистерий? Зачем он дал тебе её?
– Ну, потому, что там, конечно, есть про алхимию, а в остальном – "всё, что Вы хотели узнать об однополом сексе", в том числе и страшные кары за это дело. Но мне-то как раз про кары и осталось дочитать, и тут я понял, что книга устарела. Там ещё про Поцелуй Дементора было написано, да так красочно, будто автора самого поцеловали. И о магглах тоже – какие у них взгляды на гомосексуалистов.
– Ну, об этом я тебе рассказал, если ещё помнишь.
– Это как вы под ручку-то стали гулять в этом пижонском районе? Такое забудешь, – Гарри хрипло рассмеялся.
– Всё, тебе хватит, а то сейчас песни петь будешь, а здесь караоке нет.
– Чего нет?
– Проехали, это маггловское изобретение, а ты уже не в той кондиции, чтобы понять, что это такое. Одним словом, я допиваю, а ты смотришь, и назад, к Северу, а то он уж, наверное, своим коньяком тоже наклюкался.
Смотри, на слабо: я выпью эту бутылку, ни разу не оторвавшись от горлышка.
– Слабо. Воздуха не хватит.
– А нос на что?
– А, ну так и я могу. А если просто, задержав дыхание?
– Не слабо.
– Давай пари: если выиграю я, с тебя какой-нибудь смешной рассказец, чтобы до дома дойти не скучно было. Если ты – я тебя гружу анекдотами об Основателях, да такими пошлыми…
– Пойдёт. Пей.
Ремус взял бутылку и выпил. Потом шумно втянул воздух.
– Кстати, у Севера есть специальный бокал объёмом три, что ли, пинты или около того. Мы его сразу в магазине присмотрели. Я тебе говорил, что Северус обожает ходить по магазинам, даже за едой? Нет? А ты, значит, не любишь. Ой, горе-то какое… Да, так вот, продавалась эта кружка под видом вазы для цветов.
– Сдачи не надо. Спасибо, мисс, за обслуживание.
Они вышли из всё ещё полного ресторана. Казалось, что людей в нём стало ещё больше.
На улице, наконец-то, перестало моросить, и лужи покрылись тонким ледком. Поттер запахнул мантию. Ремуса несло.
– Так вот, мы решили её купить в складчину, ну, чтоб, она только наша с ним была, хотя до твоего прихода к Северу было ещё далеко. Ты то ли разводился, то ли женился… И на спор пили из этой вазы-бокала: огневиски – он, скотч – я… Кто кого перепьёт… Он тебе эту вазу показывал?
– Я из неё пил, огневиски, между прочим, – гордо высказался молчавший доселе Гарри.
– Ну и как оно тебе, правда, обретает новый вкус? Я ведь из вазы только разве что коньяк не пил, ну, мне бы Северус не дал. Он его ценит, коньяк-то. Может целый вечер с одной рюмкой просидеть. А ты слышал, как он поёт?
– Нет, – Гарри ощутил пьяный укол ревности.
– Да, может, между ними что-то было, а потом решили остаться друзьями ? – подумал он, – нет, это алкоголь шумит в крови. Как же я хочу, чтобы Сев пел только для меня! Или это эгоизм, проявление того самого Героя, которого, как я понял из беседы с Ремусом, я должен выжечь в себе дотла?
– О, если бы ты слышал…Ты же знаешь, каким у него бывает голос – выходящим откуда-то из недр его прекрасной незапятнанной души. Да, именно такая душа у Севера, и ты не должен влезать в неё, ты, мальчишка, волей судеб ставший Героем. Не всё Герою лафа. Ты хоть о душе его подумал, когда отсасывал? Нет! Ты о теле думал, да, небось, и своего не упустил. Ведь кончил же тогда?
– Я? – Гарри вырвался из своих мыслей, – я – да, конечно.
Он слушал бормотание Ремуса, как некий фон, не обижаясь на него за справедливую ревность друга.
– Всё ты только для себя делаешь, Гарольд Джеймс Поттер, а на Севера тебе, по большому счёту, плевать. Он возбуждает тебя, тебя, а что он сам при этом чувствует – разве ты подумал?
Ты хочешь стать его Вселенной, а что ты из себя представляешь? Червяк, ничтожество, неудовлетворённое женщинами и решившее переключиться на мужчин…
– Эй, полегче на поворотах! Я не просто на мужиков кидаюсь. Я люблю Се-еве-ер-у-у-с-а-а Сне-э-э-эйп-а-а-а! – прокричал Гарри.
– И зачем оповещать об этом соседей и полицейских, ну, это вроде ваших дежурных Авроров? – поинтересовался ехидный голос полупьяного Снейпа из дверей, – заходите уже. И так всех добрых людей сна лишили. Вас с поворота слышно было.
– А это с какого места в нашей дружеской беседе? – поинтересовался Ремус.
– Да, с рассуждений о теле и душе, наверное. Я у дверей не стоял. Я пил, – гордо заявил Северус.
– А мы так и знали, – ответил за обоих Поттер, – хотя маггловские колдомедики разрешили тебе только ходить на утку и, вообще, воспользоваться услугами профессиональной сиделки.
– Никаких женщин в моём доме. Вы что, привели с собой женщину? – возмущённо заорал Снейп, но уже в холле, закрыв дверь.
– Никаких женщин – это закон Севера, привыкай.
– Да я, в общем-то, не против, – ответил Гарри, честно стараясь определить, кто из всех троих сейчас наименее пьян, и решил, что он сам.
– Зачем ты заперся, Сев? Я боялся за тебя.
– Поэтому позволил этому распутнику увести себя в кабак.
– Не в кабак, а в наш с тобой ресторан, в наш любимый кабинет.
Мы хорошо посидели. Гарри очень понравился мой номер с сомелье и Малфоевскими винами. Правда, Гарри?
– Точно. Это было круто – так уделать этого напыщенного болвана.
– Мистер Поттер, следите за языком, будьте так любезны. А сейчас Гарольд, как наиболее трезвый из вас двоих, отправится в спальню на втором этаже, а ты, Ремус, займёшь свою.
– А что, у Ремуса здесь есть своя спальня?
– Это гостевая, мистер Поттер, да будет Вам известно. Пойдём, Ремус, пока Линки постелит тебе, я что-нибудь спою.

Отредактировано Сира_Сова (2011-03-22 13:50:18)

0

22

Глава 30.




– Споёт он ему, видите ли, – горячился Поттер, – а мне кто петь будет?
– Я тебе и спою, и сыграю, сладкий мой, – раздался манерный голос, растягивающий гласные.
Похоже, здесь сегодня слёт, – подумал Гарри, поняв, кому принадлежит голос.
– Я не твой сладкий, – заявил Гарри смело, – ты меня с кем-то перепутал, видимо, с перепоя.
– Ну, отчего же – вместо одного маггла, правда, очень симпатичного, получу другого.
Поттер решил, повинуясь шестому чувству, не раскрываться Малфою
– А что ты тут вообще делаешь? – спросил наигранно небрежно Поттер.
– Скучаю с тех пор, как буквально из-под меня крёстный вынул игрушку. Но теперь у меня есть ты. Я не знаю, откуда ты в этом доме, но достанешься мне! – с тихим вскриком Драко схватил Гарри поперёк груди.
– А что, может, это и к лучшему, – успел подумать Поттер прежде, чем его повалили на огромное ложе под старинным балдахином и не начали грубо лапать.
– Это же проверка, догадался Гарри, – поддамся я этому мерзавцу, чьи вина так хороши, или отшью его подальше.
– Эй, хватит меня лапать, ты хоть знаешь, Драко…
– Откуда ты знаешь моё имя. Колись!
– Я даже знаю про твой бизнес с винами и сигарами.
– Так ты не маггл? Тогда кто и как попал сюда?
– Я – Гарольд Джеймс Поттер, а попал сюда в надежде спокойно поспать, пока твой крёстный исполняет серенады для профессора Люпина. Я ответил на твой вопрос?
– Да, – хватка ослабла полностью, – но ты же не откажешь мне, Потти?
– Разумеется, с превеликим удовольствием откажу.
– Разве ты не спишь с Северусом или этим оборотнем?
– Нет.
– Ну, переспи со мной для разнообразия.
– Отвали, Малфой.
– А лексикон у полового Героя всё тот же. Ты не изменился, Потти. Но я советую тебе убраться с этого этажа и молчать о том, что ты меня видел.
– А я тебя и не видел. Ты меня облапал и пожалеешь об этом.
С этими словами Поттер скатился с кровати и аппарировал прямо в гостиную.
Ремус от неожиданности выронил почти полный стакан скотча. Северус состроил недовольную мину:
– Поттер, Вы уже должны были лечь в постель.
-тогда бы я оказался в ней не один.
– Что? Этот негодяй всё ещё там? Я же отказал ему от дома!
– Видимо, он так не считает. Сев, он меня лапал, сделай ему что-нибудь плохое!
– А ты, что, и постоять за свою честь не смог? Поттер, ты меня не перестаёшь удивлять.
Ремус сидел молча, ничего не понимая.
Повинуясь внезапному порыву, Гарри подошёл к Северусу и спрятал лицо в его волосах:
– Ну, прости, прости, ничего же не случилось мной. Я, по-прежнему, только твой, – приговаривал Гарри, целуя Северуса сзади в шею и подбираясь к уху.
– Гарри, мы не одни.
Тот прикусил мочку уха Сева и ощутил, как он напряглось тело любимого.
– Ну, ладно, ладно, не буду тебя мучить при Ремусе.
– Нет, отчего же, – сказал Ремус взволнованно, – продолжайте, не стесняйтесь. Ну же, Гарри, смелей.
И Гарри коснулся сжатых в линию губ Сева, а тот оттолкнул Поттера с такой силой, что он упал на ковёр.
– Если ты не можешь справиться с негодяем, не смей касаться меня!
Да, я специально отправил тебя наверх, к Малфою, чтобы ты погеройствовал не только на страницах газет, но и сделал бы хоть одно доброе дело для меня – избавил бы мой дом от него, но ты – слабак, Поттер.
– Я же не знал, что он нежеланный гость, я не мог вот так просто подойти к Малфою и сказать ему: "Убирайся отсюда потому, что я тебя ненавижу". Ведь не я хозяин дома. Ну, скажи, откуда мне было знать, что его надо выпереть?
– Сейчас я "выпру" сначала его, а потом – тебя. А ты ещё и позволил ему прикоснуться к тебе! Всё, теперь для меня ты такой же прокажённый, как и он.
– Послушайте, господа хорошие, я что-то никак не могу понять вину Гарри.
Север, может, объяснишь мне ситуацию, по которой мистер Малфой вообще оказался в твоём доме, да ещё и на нежилом втором этаже?
– А заодно и мне, – поддакнул Поттер.
Северус, сильно смущаясь, рассказал о "приюте" для крестника, упомянув вскользь и сегодняшний, вернее, уже вчерашний инцидент с попыткой грубого изнасилования невинного маггла.
– А, так вот кто был этот парень, на которого ты потратил пол-ночи, – сказал Ремус.
– Я не понимаю, – в свою очередь сказал Поттер.
Северус и Ремус вдвоём рассказали историю о водворении мальчишки домой.
– Почему ты просто не отпустил его, а так близко принял эту историю к сердцу?
– Он напомнил мне внешне одного очень дорогого для меня человека из времён моего отрочества, – кратко, но ёмко пояснил Снейп,– к тому же, с ним слишком жестоко обошлись в моём доме, и я, как хозяин…
– В общем, мы поняли, Северус, – сказал Люпин, – правда, Гарри?
– Я не понимаю только, почему после сногсшибателя Драко не отправился восвояси? – спросил Поттер.
– Я расскажу вам, господа, и отвечу на все, в пределах этого инцидента, конечно, вопросы.
– Явился, – зло сказал Снейп,– что ты можешь сказать в своё оправдание, когда я предупредил тебя насчёт этого маггла? И что сделал ты после моего запрета на насилие? Ну же, отвечай!
– Господа, все собравшиеся здесь – взрослые мужчины и знают, что бывает, когда находишься на пике желания, объект которого перед тобой. Ответ прост – мужчина теряет голову и становится зверем, коим по природе своей и является.
– А вот у меня сейчас тоже появилось желание на тебя накинуться, как зверь, и хорошенько выволочь, – уже с ненавистью в голосе заявил Северус.
Ремус подошёл к нему и успокаивающе погладил по руке. Если бы на месте Ремуса был Гарри, он бы опять летел на ковёр, отбивая копчик, но одного жеста Ремуса хватило, чтобы Северус не воплотил свои слова в хорошую взбучку для Драко. Однако ярость никуда не ушла, ей нужен был выход:
– Ты, ничтожество, защищайся, я не буду салютовать такому, как ты.
Из рукава мантии в руку отточенным жестом скользнула волшебная палочка. Да, теперь Гарри увидел страшный профессионализм Сненйпа – в любую минуту, даже будучи четверть часа назад в стельку пьяным, Снейп был готов убивать или, по крайней мере, калечить.
– Petrificus totalus! Seco! Sectumsempra! – выкрикнул одно за другим Снейп, не дав Малфою времени на простое Protego, которое, впрочем, не выдержало бы напора проклятий Северуса.
Теперь на ковре, обильно орошённом кровью, лежал обездвиженный, исполосованный ранами и порезами Драко.
– Что ты наделал, Сев? – с ужасом спросил Гарри.
– Вызвал на дуэль и выиграл её, – холодно ответил Снейп, – а что, не заметно?
– Ты ж его этим последним проклятием чуть на тот свет не отправил, – вмешался и Ремус.
– Любимое проклятье Бэллы, – с каким-то отстранённым удовольствием заметил Снейп.
– Ну что, хочешь продолжения или дашь Непреложный Обет никогда никого не насиловать и не появляться больше в моём доме?
– Клянусь, ой, больно-то как, сними проклятия, Северус, умоляю, и я поклянусь по всем законам чести рода Малфоев.
– Ты выродок, у тебя нет понятия чести. Finite incantatem.
Драко постарался сесть, но кровь из ран потекла ещё сильнее.
– Северус, подлатай меня, чтобы я мог поклясться, как положено, стоя, – взмолился Драко, – ради святого обряда, который связывает нас, и от которого нельзя избавиться иначе, чем вернуть время вспять.
– Что-то ты разговорился, крестничек. Да я проклинаю, и давно уже, тот день, когда дал согласие покойному Люциусу стать твоим крёстным отцом. Видимо, из меня вышел плохой "отец" с точки зрения Мерлина, раз вырос такой изворотливый и блудливый "сын". Нет, ты будешь клясться, валяясь в луже собственной крови. Я приложил тебя не изо всех сил, а, значит, после Клятвы аппарируешь к себе, там и полечишься, но поторопись, кровь – не вода, а ты теряешь её с самого начала этого препирательства со мной.
– Хорошо. Я, Драко Келиус Малфой, клянусь честью рода Малфоев, к коему принадлежу и являюсь наследником, никого никогда не принуждать к совокуплению против воли оного, а также клянусь никогда не появляться в доме моего крёстного отца, благородного Северуса Снейпа.
– Достаточно?
– Нет, – протянул злорадно Снейп, ты забыл самое главное – не "клянусь", а "даю Непреложный Обет" и "в случае нарушения оного да покарает меня Великий Мерлин".
Повтори всю клятву верно, гадёныш.
Драко скривился то ли от боли, то ли от заслуженного оскорбления, но клятву повторил – всю и правильно.
– Я бы дал тебе Кроветворного зелья, но на днях я его всё выпил, так что принесу Укрепляющее, – смилостивился Северус.
Драко задрал подбородок и и с выражением глубочайшего презрения на исполосованном лице произнёс:
– Мне не нужна Ваша помощь, профессор Снейп, сэр, – и аппарировал.
– Нет, он всё-таки настоящий Малфой, – кажется, с неким удовлетворением, заметил Северус, – последнее слово, да пообиднее, оставил за собой. Ну да Мордред и все его черти с ним. Финита. Ну, теперь-то, Поттер, когда никакие сексуальные маньяки Вам не угрожают, Вы пойдёте спать?
– Нет, и не подумаю. Я вызываю Вас на магическую дуэль, Северус Снейп, за оскорбление моей личности!
– Ну вы подумайте, ну, прикрикнул на тебя разок, и это окорбление?
– Да, сэр.
– Ты хочешь противостоять мне в честном поединке? После того, что ты видел? Ты, безусловно, очень сильный волшебник, но в искусстве дуэли ты профан, Гарри, и ты должен в этом признаться, прежде всего, самому себе. Признаёшься?
– Да, сэр, но Вы оскорбили меня, – продолжал Гарри с нажимом.
Он не знал, что за чёрт заставил его заявить про дуэль, видимо, действительно, незаслуженные оскорбления в начале всей этой истории с Драко. Теперь он откровенно давил на профессора, уже понимая сердцем, что таким способом проверяет силу любви Северуса.
– Нет, Гарри, даже если наступит Армагеддон, никто не заставить меня поднять на тебя вооружённую руку.
– А пихать так, что расшибаешь копчик, падая, можно?
– Я был не в себе, Гарри, сейчас ты должен это понимать.
– Из-за Малфоя?
– Скорее, из-за того, что он посмел дотронуться до тебя. Он этого не достоин.
– Но он делал это с таким пылом, Северус, я еле устоял. Ты никогда так не прикасался ко мне…
– Тебе нравится, когда тебя лапают? Грязный секс? Тогда наши предпочтения расходятся.
– Сколько, сколько времени нужно ждать каждый раз, пока ты не коснёшься меня, хотя бы случайно? Я не могу так, Сев.
– Кажется, не Гарри, а мне пора баиньки, а вы тут ведите философские беседы, пожирая друг друга глазами, вместо того, чтобы хотя бы поцеловаться. Ухожу, чтобы не мешать, – наигранно спокойно заявил Ремус.
Как же ему хотелось увидеть это золото в нефтяных озёрах глаз Северуса. Но не ему предназначалось это золото, не из-за него Север устраивал дуэль, не из-за него сейчас бесится, не в силах обуздать разумом свои чувства. Он, Ремус – лишний.
– Нет, Ремус, – сказали оба спорщика почти одновременно.
– Не время спать, мы даже не допили с тобой на спор, – добавил Снейп.
– А я не слышал, как ты поёшь, Сев, – мечтательно добавил Гарри.
– Я не буду петь при тебе. Ты не оценишь мой скромный талант, – пробурчал Снейп. И добавил тихо:
– Пока.           
– Я буду ждать, – также тихо прошептал Гарри, – и дождусь. Обязательно.
Разумеется, Ремус всё прекрасно слышал, но сделал вид, что озабочен содержимым своего стакана, допил остаток скотча и сказал громко, обращаясь к Северусу:
– А ну, кто в доме хозяин? Может, приберёшься?
– А, ты про пятна?
Снейп сделал взмах рукой, и пятна исчезли.
– А почему ты предпочитаешь стихийную магию? – спросил Гарри, мучившийся этим вопросом с первого же вечера у Северуса.
– Но это же очевидно. Не будь я стихийным магом, пришлось бы вытаскивать волшебную палочку…
– Но я же видел, как молниеносно ты это делаешь.
– …произносить вслух заклинание, сделав соответствующий пасс, а тут один взмах, одна пригоршня почти что воздуха, и чисто.
– Почти что воздуха?
– Ну да, я же беру у стихии лишь необходимое мне на данный момент определённое свойство.
– И что ты взял сейчас?
– Чистоту воздуха.
– А ты имеешь власть над всеми стихиями?
– Хуже всего с огнём. Эта стихия наиболее капризна, да и, вообще, опасна.
– Как ты научился управлять стихиями?
Поняв, что предстоит долгий заумный разговор, Ремус вмешался:
– Север, так мы пьём или закусываем всякой всячиной про стихии?
– Пьём, дружище.
– Так, – сказал Северус, обращаясь к Гарри, – взрослые дяди начинают пить на спор.
– Продолжают, – вставил Ремус.
– Из меня весь алкоголь во время дуэли вышел, вместе с яростью.
– Из меня, кстати, тоже, от страха за Малфоя.
– Ты переживал не за меня, а за этого грёбаного выблядка? – театрально возмутился Северус.
– Следите за языком, мистер Снейп, – подколол Гарри.
– Конечно, ведь ты – известный в узких кругах бывших "друзей" дуэлянт. Скажи, скольких Пожирателей по заказу Альбуса ты отправил на тот свет по этикету?
– С десяток, не больше. Чаще приходилось травить, причём по заказам обеих сторон. Ради смеха, иногда жертвы совпадали.
Гарри поразился тону, которым это было сказано. В нём была неприкрытая бравада. Поттер ещё раз подумал, как мало на самом деле он знает Снейпа. Ни доли раскаяния за чужие смерти, риск ради риска, отравления, магические дуэли с летальным исходом…
– Итак, Поттер, ты будешь нашим рефери, ладно, Ремус, дадим мальчику поиграть?
– Валяй.
– Ты не даёшь ни одному из нас сачковать и считаешь выпитые стаканы, ты расскажешь нам завтра правду о том, кто победил. Правду, Поттер, иначе ты не в игре.
– Я понял и согласен. А мне пару стаканчиков огневиски можно? Ну, чтобы веселее играть было.
– Тебе нельзя ни капли, кроме рюмки коньяка за всё мероприятие, а то ты слишком сильно опьянеешь и пропустишь чей-нибудь стакан. Нам нужен верный результат, – подытожил Снейп.
– Наливай уже, Север, хватит со своим ненаглядным беседовать.
Снейп разлил всем троим обещанное и началось…
Гарри надорвал живот от анекдотов Ремуса. В жизни своей он не слышал ничего более смешного и похабного.
Потом Северус пообещал спеть, вот только ещё стаканчик выпьет, но дело свелось к обычной перебранке, кто выпил, а кто – нет, и пришло время вмешаться Поттеру. Про пение было забыто.
Рем и Сев пили мастерски, но им всё было почти ни по чём: только начали слегка заплетаться языки. Гарри давно уже потерял интерес к беседе. Она была обо всём и ни о чём одновременно, как и положено пьяной болтовне.
Наконец, достали вазу. Северус не призвал её, а сам, на удивление твёрдой походкой, сходил за ней в свои комнаты.
– Вот теперь не сбейся, Поттер, ваза-то одна на двоих.
Из вазы пили недолго – первым пропустил Снейп, а Люпин выпил ещё две, опустошив огромную бутыль скотча.
– Ну, я, типа, спать, пора волчку на бочок, – выговорил Ремус. Эй, Север, тебе помочь встать?
– Мне бы до ванны доползти.
– Зачем? – спросил Гарри.
– Рассла…бля-ю-ща-я ванна, нет, наоборот, то-ни…
– Я понял, но тебе нельзя сейчас ничего тонизирующего, магглов…
– Врачи врут, и это был не инфаркт, – отрезал Северус.
– Но у них были какие-то машинки с лампочками и вылезающими листами тонкой бумаги…
– Кардиограф.
– … и они делали тебе пару уколов.
– Они – дебилы, как и все эти колдомедики и врачи. Они ни чччерта не понимают в организме волшебников, и те, и другие.
Гарри, сделай блаародное дело – доведи меня до спальни.
– А, может, до ванной?
– Нет, не пущу в спальню!
– Да что у тебя там, кумирня, что ли?
– А откуда ты знаашь? – игриво поинтересовался Северус.
– Просто ты к обычной, в общем-то, комнате относишься с таким трепетом. Даже Ремус там не бывал.
– В своих комнатах, а не только в спальне, бываю лишь я и Линки.
– А у тебя там много комнат?
– Мне хватат. Всё, я пшёл.
– Спать?
– В ванную.
– Ты же можешь утонуть в ванне, ты в стельку пьян.
– Не волнуйся, Гарри, я быстро протрезвею, вот только от мыслей о тебе мне сегодня ночью не уйти, ты ведь понимаешь, о чём я? – трезвым заговорщическим голосом прошептал Снейп. – Так что завтра ты зачтёшь победу мне.
– А если Ремус тоже притворяется?
– Нет. Он так не умеет – чистая душа. Эх, почему же он не стал для меня больше, чем лучшим другом? Почему вместо него – ты? Глупый я, зачем всё это говорю тебе. Поцелуй меня. Так крепко, чтобы не хотелось больше ничего на свете.
Гарри припал к полуоткрытому жаждущему рту Северуса и выдохнул в него:
– Сеев…
Они долго обнимались у дверей спальни, прежде чем Снейп оторвался от Гарри и сказал:
– Мне пора. В ванну. Тонизирующую.
– Можно мне?.
– Нет, Гарри, не сегодня. Завтра твоя задача – напоить нас с Ремом Антипохмельным зельем, чтобы мы не лезли на стенку.
– Но ты же трезв, Сев.
– Кто скаал, что я трезв? Я пьян и горжусь соой!
– Ты актёр только для меня, Северус, или с Ремусом ты тоже поступаешь так жестоко?
– В чём же здесь жестокость, Гарри? В том, что я просто боюсь тебя, боюсь стать для тебя плохим Посвящённым?
– Я люблю тебя, хорошим или плохим, со всем твоим страшным прошлым, с твоей демонической гордыней, с покорностью принимаю твой постулат о главенстве разума над инстинктами, но не над чувствами…
Я не хочу превратиться в бездушную машину, обладающую только пятью органами чувств, мне нужно шестое – любовь к тебе, Сев. Да пойми же, мне наплевать, каков ты в постели!
Не постелью единой…
– Не кощунствуй. И не лги нам обоим, особенно себе: тебя не удовлетворила ни одна женщина, хотя у тебя были частые оргазмы, с твоим-то темпераментом, так?
– Да, но с тобой всё будет иначе, ведь, в главных, я люб-лю те-бя, понимаешь ты, гордый, могущественный маг, убийца, нет, ассасин, шпион, "вещь", лю-би-мый, ты нужен мне всяким, и пусть твоя радость станет и моей, но и горе я готов разделить с тобой, не раздумывая. Ты знаешь, я не пьян, я говорю истину, это соль моей души, это чувство моего сердца, это зов моей плоти, наконец.
Позволь мне остаться с тобой сегодня, пусти меня в свою кумирню, да не опорочу её.
– Гарри, ты настоящий поэт, жаль только, что магия стихов для тебя недоступна потому, что ты – не стихийный маг. Я даже от Ремуса не ожидал бы более поэтичного объяснения в любви, хоть он и мастер слова.
Ты говорил сердцем, я верю тебе, но… я не готов. Прости.
– Я аппарирую сейчас в свои аппартаменты в Шотландии. Там у меня замечательно, очень романтично: дом нависает над скалами, а внизу бурлит море… Там я буду думать о нас.
Прости меня, но я не выдержу эту пытку – оставаться рядом с тобой и не иметь возможности коснуться тебя.
– Ты волен в своих решениях, Гарри, но я не думаю, что пришла пора расстаться. Наоборот, я хочу сблизиться с тобой настолько, чтобы эта проклятая дверь в мою спальню распахнулась бы и для тебя. Но решать тебе – или ты уходишь, и я, с муками и кровью, выдираю тебя из себя, своей сущности, своей жизни или ты остаёшься со мной.
Выбирай. Сейчас. Боги, как же я хочу, чтобы ты сделал правильный выбор!
– Нет никакого выбора. Про аппарирование я сказал нарочно, чтобы выудить из тебя хоть какие-то сокровенные желания и намерения.
Конечно, я остаюсь. С тобой. Навсегда. Прости за мои слова о Шотландии, но поверь, там действительно так, как я рассказал тебе. И я бы очень хотел, чтобы ты увидел всё это великолепие своими глазами. Хорошо, как-нибудь потом. Я подожду, сколько надо.
Северус привлёк к себе Гарри и поцеловал – коротко и нежно.
Потом дверь за ним закрылась.

Отредактировано Сира_Сова (2011-04-07 14:55:54)

0

23

Глава 31.




Сделав успокаивающую ванну, с обычными уже травами, Северус сначала долго рассматривал в зеркале своё худое, поджарое, местами жилистое, тело.
И что он нашёл во мне?
Как сейчас помню прикосновение его, Принца Лесов и вересковых пустошей, шёлковых одеяний к моей коже. Только сильный блок заставил меня тогда сдежаться и изображать восковую статую. Хотя, о маггловский Бог, как же это было трудно!
Да, мне хотелось его тогда, там, в столовой, но здесь, перед дверью спальни я робею, как старая дева. Да я и есть старая дева, живущая воспоминаниями и пестующая их. А ведь я ещё сравнительно молод…
Какие странные у меня глаза сейчас – словно в зрачках плещется жидкое золото. Это от того, что я люблю, впервые в жизни со всей страстью, на которую способен. Я боюсь этой страсти. Кажется, если дать ей выход, мы оба сгорим.
Но это, конечно, всего лишь, метафора.
Я так мало знаю его, а он меня ещё меньше, но эта любовь, она словно живёт своей собственной жизнью, независимо от нас, разрастаясь и заполняя всё тело, до кончиков пальцев…
И я так не привык к ней, я так мало знал любви в жизни. Мама, Альвур, Ремус…
Гарри?
Да, Гарри, я не могу, не имею ни сил, ни желания противиться его чувству, да ведь и у меня такое же …

Северус смыл остатки беспокойства в тёплой, убаюкивающей воде, потом встал под душ и дал волю рукам. Сильный оргазм волной прошёлся по телу
– Гарри, – хрипло выдохнул Северус, – мой Гарри. Видишь, я же обещал тебе, что не засну просто пьяным сном.
Но, о, боги, впереди такая трудная неделя, столько зелий нужно сварить за короткий срок. А ведь надо ещё и Гарри внимание уделять, да побольше, я же обещал ему… – думал Снейп, засыпая.
Он долго ворочался. Слова, сказанные Поттером, его сердечное признание звучало в ушах Северуса.
Какой же я трус! Я должен был впустить тебя сегодня! Но я снова струсил. Трус – ненавижу. Только и можешь делать это руками.
Он снова начал ласкать себя в бешеном, исступлённом темпе и с силой кончил в ладонь. Очистившись, он сгорал от стыда перед собой за эту вспышку похоти.
Зато теперь он смог уснуть.
…Было позднее утро, Снейп посмотрел на часы и ужаснулся – десять! А надо было встать, как всегда, в семь. К неприятности добавилось ощущение измотанности и усталости в теле, несмотря на выпитое зелье, торопливо сунутое ему Поттером в начале их слезливого расставания. Вот уж розовые сопли распустили! А ещё мужчины…
Северус вспомнил, что за ночь у него было два сильнейших оргазма, отсюда и общая разбитость.
– Чёртов мальчишка! – воскликнул Северус, – мне же работы по горло и выше предстоит, и всё на ногах.
Быстро приведя в себя в порядок, Северус в рабочем сюртуке пошёл на кухню. В доме было подозрительно тихо и пусто. На столе обнаружилась записка от Рема, в которой он благодарил Северуса, Гарри и даже Малфоя за превосходно проведённый вечер, но – дела в Школе не ждут. К тому же, у гостеприимного хозяина куча работы… В общем, пишите письма, "Прибуду, как только смогу. Надеюсь увидеться ещё раз до полнолуния и да, ты победил, Север, но я ещё отыграюсь."
– Линки!
Где мистер Поттер?
– Мастер Гарри Поттер, сэр, изволит почивать в столовой, Хозяин. Прикажете разбудить?
– Да. И ещё – завтрак на кухне, быстро.
Сначала появился завтрак, а через несколько минут, когда Северус уже заканчивал свой фаст-фуд, явился Поттер с чёрными кругами вокруг ввалившихся, печальных, как у телёнка, глаз.
– Гарри, что с тобой? – обеспокоенно спросил Снейп.
– Плохо спал, а, главное, мало. Думал о тебе, ну, ты меня понимаешь…
– Что, всю ночь думал? – развеселился Северус.
– Почти. К утру сморило.
– Сейчас Линки приберётся в гостевой после Ремуса, перестелит бельё, ну, там, все дела, и ты сможешь спать весь день.
Я сегодня пашу, как вол: у меня три зелья, одно из которых варится пол-суток.
Обязательно поешь сейчас,через не могу, надо. А потом спать.
– Кстати, – уже в дверях кухни заметил Северус, – я тоже думал о тебе, – и улыбнулся.
…Вечером, в семь часов, Линки подал сытный ужин, поскольку и Хозяин, и гость не обедали, и Линки пришлось съесть всё самому. Эльф был счастлив.
Пришёл Гарри, выспавшийся, чистый, идеально выбритый и одетый в шёлк, и Снейп, по-прежнему, в рабочем сюртуке, на поле которого уже появилось пятно.
– Не выводится? – спросил Поттер.
– А, что? – рассеянно ответил Северус.
– Ты даже не заметил, как посадил большое пятно на сюртуке, вот что.
Ау, ты вообще здесь или ещё среди котлов и ингредиентов? Хоть бы обратил на меня внимание, – не унимался Гарри.
– Прости, Гарри, просто одно зелье своим неправильным поведением доводит меня до белого каления.
– Ты теперь всю неделю будешь таким, ну, отрешённым, что ли?
– Нет. Просто сегодня я поставил зелья на три часа позже запланированного времени потому, что банально проспал. Ты же видел, каким нервным я был с утра?
– Да ты и сейчас не лучше. Ладно, давай есть, а то я, да и ты, наверняка, без обеда сегодня.
Они поели в тишине, оба съели достаточно много, и вместе с чувством сытости пришла расслабленность.
Северус положил ладонь на руку Гарри. Тот сразу понял намёк, вскочил и и пересел на диванчик, похлопывая рукой рядом с собой. Но Северус печально мотнул головой и сказал:
– Позже, Гарри. Сейчас у меня идёт возгонка.
– Ты же говорил, что мы переходим к сублимации? – нервно спросил Поттер.
– Ты не понял. Я говорил о зелье в лаборатории, а не о наших отношениях.
Побудь пока в библиотеке или, если хочешь, сходи в бар. Тут есть неподалёку.
– Никуда я без тебя не пойду, вот лягу здесь и буду тебя ждать.
– Лучше бы почитал, чем бездумно валяться и мять шёлк.
– А я разденусь.
– Не доводите меня, мистер Поттер, мне и так хлопот достаточно. Встретимся в девять здесь же.
Гарри надел мантию и аппарировал в Гринготтс. Там он обменял тысячу галеонов на фунты и вернулся в дом Снейпа. На часах была половина девятого – гоблины не торопятся. Вот Сев, злой, как сам дьявол, выскочил из лаборатории и, чертыхаясь и поминая Мордредову мать, скрылся у себя.
К девяти Северус в тёмно-синем расстёгнутом сюртуке и расшитом серебряными единорогами жилете, с мокрыми волосами, появился в столовой.
– Я всё успел, кроме одного, того, что на двенадцать часов. Но мы ведь успеем наговориться вволю за два часа, не так ли? Хочешь, сходим в тот бар, о котором я упоминал?
– Я хочу побыть в тишине с тобой рядом. Это всё, что мне нужно.
Северус тем временем гладил себя по волосам, как недавно Поттера, высушивая их.
– А для этого фокуса нужна стихия огня?
– Конечно, ведь я беру у неё нежное тепло.
– Давай, я тоже намочу голову, а ты меня высушишь?
– Не надо. Ты просто хочешь, чтобы я ласкал твои волосы. Ну вот, нет, сиди спокойно и не трогай мои шоссы.
– Так – хорошо?
– Слишком, – прошептал Гарри, и его глаза покрылись поволокой, – иди сюда.
Он нежно, но страстно поцеловал Сева, когда тот сел рядом.
– Твои единороги… Можно, я расстегну жилет?
– Да, и рубашку тоже.
Жилет оказался бархатистым и очень приятным на ощупь, а рубашка – тёплой от тела Северуса. Гарри припал к груди любимого, стал целовать его соски, отчего Северус сдавленно выдохнул, затем нежно укусил за ключицу и тут же поцеловал её.
Северус не помнил подробностей того, как Поттеру удалось, чтобы некая крупица бывших обид растворилась в ласках и ушла навсегда.
Поттер выводил круги языком вокруг пупка Северуса, и тот таял, таял под неожиданно умелыми прикосновениями.
Он хорошо выучил теорию из книги, – промелькнула мысль, – но откуда он знает, да я и сам не знал, что мне нравится именно эта ласка?
Поттер целовал и слегка щекотал дорожку волос, уходящую от пупка вниз. Наконец, он робко расстегнул верхнюю пуговицу шоссов, но Снейп понял, к чему это приведёт и остановил Гарри, придержав его за волосы.
– Значит, нельзя? – хрипло вздохнул от разочарования Поттер.
– Не сегодня, Гарри, пожалуйста. Иначе я забуду обо всём, включая и кипящее зелье.
Спасибо тебе за ласки – я весь день был таким напряжённым и злым, что, мне казалось, у нас сегодня ничего не выйдет, но ты сумел пробить этот лёд и даже растопить его.
– Сев, а завтра будет можно?
– Будет можно, но мне. Я сам давно мечтаю об этом, честно говоря, с того самого дня, когда ты так робко попробовал сделать это. Но я предупреждаю – я выпью тебя до последней капли.
– А потом я тебя.
– Нет, слишком много удовольствий и излишеств за один вечер. Так мы скоро надоедим друг другу, не дойдя до поддержания тинктуры.
– Ты всё время что-то вычисляешь, измеряешь количество всего, даже удовольствия. Ты просто зануда, Сев.
– Вспомни свой опыт с Падмой.
– Да, пожалуй ты прав, но только в количестве, а не в качестве.
– Я не понимаю.
– Она забирала, высасывала мои силы, ничего не давая взамен, кроме бурного секса. Там, в отношениях с Падмой, была только животная страсть, скорее, похоть.
Мы же забираем и отдаём одновременно потому, что любим. И ночь я не спал сегодня только потому, что в ушах звучал твой голос, а перед смеженными веками были твои глаза с плещущимся в них золотом.
– Правда? Ты тоже заметил это?
– Я вижу это почти всегда, когда ты ласков со мной.
– Я увидел это "золото" только вчера в ванной и очень удивился. Я не знал, как это явление понимать.
– Это надо понимать, как то, что ты переполнен любовью так же, как и я.
– Я замечал, что твои, обычно зеленовато-голубые, глаза вдруг приобретают оттенок малахита.
– Раньше мои глаза темнели только от гнева, теперь – от любви.
– А, может, всё-таки от гнева, ну, к примеру, на меня, за то, что в спальню не пускаю? – иронично заметил Снейп.
– Нет, я больше не сержусь на тебя за это. Отношения не должны начинаться с постели и ей же заканчиваться. Я имею в виду, конечно, серьёзные отношения.
– Гарри, при твоём темпераменте я скоро надоем тебе. Тебе нужен кто-то более страстный, ну, как вы, молодые, говорите – заводной.
– Не причисляй себя к старикам, Сев. Тебе это не идёт. А самый заводной на свете человек сидит сейчас рядом со мной. Что я сделал? Всего лишь немного поласкал тебя, а какова была отдача…
– Какова же? – замирая, боясь услышать "не тот" ответ, спросил Северус.
– Ты разве не слышал, как стонал, не чувствовал, как изгибался под моими губами и руками, и всё это при том, что до конца ни я, ни ты не дошли?
– Я стонал? – с ужасом переспросил Свеврус.
– Ещё как.
Ни одна, прости за сравнение, женщина не вела себя так со мной, заметь, в постели.
– Ну, мне пора идти и обдумать заодно своё поведение, – сказал Снейп, торопливо застёгивая рубашку.
– А вот жилет я, пожалуй, сниму, не приведи Мерлин, испачкаю. Заодно возьми на передержку мой сюртук. Сейчас он мне будет ни к чему.
Гарри, не отнесешь ли эти вещи пока к себе, я потом заберу. Я закончу около пол-двенадцатого. Ты ещё не будешь спать?
– Какая проблема? Конечно, нет. Я дождусь тебя. Может, потом выпьем по рюмочке коньяка?
– Н-н-не знаю, – замялся Снейп.
– Ты боишься повторения моей вчерашней пламенной речи под дверью Кумирни?
– Не буду отрицать.
– Не бойся, я лучше сам со своим либидо разберусь, а не буду выплёскивать его на тебя.
Снейп зашёлся хохотом:
– Я… я… представил себе… как ты выплёскиваешь своё… либидо на… меня!
Гарри тоже засмеялся:
– Да, вот это было бы по-настоящему эротично…
Снейп удалился в свои комнаты накинуть рабочий сюртук и вернулся в лабораторию.
Я переносил жесточайшие пытки молча, а в простой, можно сказать, почти целомудренной любовной игре, повёл себя… так несдержанно.
Ну и пусть. Хватит скрывать истинные чувства под личиной "железного человека".
Но я даже не помню, что Поттер вытворял с моим телом. Я просто растаял от первых же ласк, как невинная девушка в руках искусного обольстителя.
А ведь так оно и есть. Смешно, но, кажется, Поттер применяет какие-то приёмчики соблазнения из "женского" арсенала.
Надо будет завтра удержать себя в руках и прочувствовать все его движения.
А хорошо было бы уличить его на применении "запрещённых" между мужчинами приёмов…

…Так думал разозлённый на себя, а заодно, и на Гарри, Северус, переливая готовые зелья в предназначенные для них ёмкости и закупоривая их, время от времени помешивая строгое количество раз то по, то против часовой стрелки последнее, ещё булькающее зелье, произнося при этом соответствующие заклинания. Зелье было очень трудоёмким, но дорогим. За один его фиал можно было полгода ходить в ресторан, ни в чём себе там не отказывая, пить вино, выбранное Ремусом… Стоп. Ремусом?
Что же, им теперь придётся ходить в ресторан втроём? Ну, это уже извращение какое-то.
Впрочем, в сложившейся ситуации лучше вообще притвориться невинным агнцем и "растерянно" смотреть, как Гарри и Ремус будут его делить на кусочки, как именинный торт.
В любом случае, так, опять помешать 12 раз по часовой стрелке и… "Emmanium!", так вот в любом случае, я не собираюсь жертвовать дружбой с Ремусом ради любви к Поттеру. Поттер не может, просто по возрастному цензу, так же увлекательно вести беседу и выдерживать паузы, как Ремус.
Наконец, зелье было готово.
Пусть охладится само за ночь, благо здесь стерильно. А всё магглы с их бесконечными изобретениями вроде кварцевой лампы! Многие, да что говорить, большинство волшебников втайне до сих пор считают себя в развитии выше магглов, а все маггловские изобретения, коим несть числа, рассматривают, как протезы, позволяющие им жить хоть как-то, без магии…
Да, надо всё-таки проложить телефон в дом, так, на всякий случай.
Северус включил лампу и покинул лабораторию. Уф, ну и денёк сегодня. Как же хочется просто полежать в кровати после традиционной расслабляющей ванны с томиком Рембо.
– А, не пойду к Поттеру, а то опять начнутся все эти возбуждающие игры, ничего с моей одеждой у него не случится.
А не покурить ли мне кальян? Я знаю, Альворус не придёт, покурить просто так, для удовольствия…
Не-е-е-т, я подсуну кальян Поттеру. То-то будет почти бесплатный, без учёта стоимости самого опиума, цирк. Да всё равно, в отцовской коробочке столько опиума, что за всю жизнь не выкуришь, если только не курить каждый день после обеда, как это сейчас принято.
Надо будет купить маггловских сигар, ведь именно их курят те, кто не потребляют опиум, и провести анализ на вредность обоих "развлечений" знати, разложив табак на ингредиенты.
А если Поттер превратится в опиумного наркомана?
Нет, с одной-то порции на опиум никто не подсаживается. Это же не знаменитый маггловский героин. Кстати, с моей точки зрения, как учёного, простая штука, но по мозгам бьёт сильно.
Оставим магглам маггловское.

– Итак, – он сделал паузу, проговорив слово вслух, – кальян для Поттера! – провозгласил он.
Воодушевлённый намечаемым зрелищем, Северус неслышно пробрался в спальню к заветному ящичку и выдвинул его. С ностальгией и чувством вины он нежно провёл рукой по парче свёрнутой мантии и, не теряя больше времени, подготовил кальян.
– Обойдётся без розовой воды или?.
Он так же тихо пробрался обратно в рабочее помещение и, наплевав на кварцевание, налил в кальян ароматную жидкость.
– Пусть всё будет по правилам, – думал Северус.
Снейп вновь закрыл дверь, припечатав её парочкой заклинаний и крикнул:
– Поттер! Ты ещё не заснул?
Из гостевой тут же, как будто ждал (а, может, и вправду ждал), выскочил Гарри с сюртуком и жилетом.
– Ах, это, ну, давай, – Северус перекинул вещи через руку. Во второй руке он держал кальян, показывая его Поттеру.
– Это… кальян?
– Какая удивительная прозорливость! Значит, ты уже видел подобные штуки в высшем свете, куда тебя иногда допускали, как Героя, не так ли?
– Так, но я ни разу не пробовал.
– А хочешь?
– Раньше желания не было, но если уж ты предлагаешь, Сев, то я просто не в силах отказаться.
Только объясни мне, какой с этого прок.
– Кайф. Наслаждение. Удовольствие, иногда более сильное, чем от секса. Продолжать?
– Это, наверное, недёшево стоит, покупать кайф.
– Да, это стоит недёшево. Но мне досталось задаром, так что, угощаю.
Пройдём в гостиную, сядешь в кресло поудобнее, расслабишься и затянешься. Думаю, тебе стоит выкурить весь кальян, я положил немного опиума, просто, чтобы доставить тебе изысканное удовольствие. После прихода, то есть непосредственного действия опиума на мозг, не бывает никаких вредных или неприятных последствий типа похмелья. По крайней мере, с первого раза уж точно ничего не будет, а больше я тебе не дам. В обозримом будущем.
…Поттер затянулся, как и положено неумелому курильщику, поперхнувшись дымом. Откашлявшись, под комментарий Снейпа :"Тяни сильнее", сделал вторую затяжку и… Северус едва успел подхватить выпавший из обессилевшей руки Гарри кальян.
Поттер ловил кайф. Глаза его стали изумрудными.
– У человека не может быть такого цвета глаз, – почему-то подумал Северус.
– Сев, – раздался слабый голос, – у меня кружится голова, я улетаю. Это плохо?
– Это хорошо. Опиум действует, сейчас будет кайф. Не разговаривай.
– Сев, иди ко мне… сядь… вот так… целуй, целуй же…
Так вот почему… из-за него… любишь?.. умер?.. так давно?
Боже, Северус, возьми меня… я горю… посвяти, слышишь?
Сколько красок, Сев… видишь? Это всё ты.
Я тоже… хочу… летать.
Посвяти… и я взлечу… с тобой.
Сев… мне страшно… падаю… падаю… падаю…
Молчание, долгое.
Слишком долгий и странный кайф у Поттера. Как бы ему ещё не понравилось …
Северус встал и начал отвешивать Гарри лёгкие пощёчины. Голова Поттера моталась из стороны в сторону. Вдруг он сфокусировал взгляд на Снейпе и сказал:
– О, Сев, знаешь, я летал с тобой
– Ты знаешь, где находишься?
– В кресле у очага…
– А где это кресло находится?
– В твоём доме.
– Назови своё полное имя.
– Гарольд Джеймс Поттер.
– Так. Ты в порядке, парень. Что ты ещё помнишь?
– Я хотел тебя, сильно, и умолял взять меня. Дальше я не помню, а потом мы вместе взлетели на несколько ярдов над какой-то грязной, усыпанной прелыми листьями, дорожкой.
А вот ещё: ты рассказал мне одну историю. Ну, о том юноше, твоём наставнике, сказал, что вы сильно любили друг друга, но он умер.
– Как он умер?
– Не знаю. Ты не сказал, но был очень печален, рассказывая мне всё это.
– Что было между "мной" и тем юношей? Что-нибудь серьёзное?
– Нет, чуть большее, чем у нас с тобой. Ну, вы лежали почти обнажённые, обнимались и целовались, больше ничего.
– Запомни, Гарри, это была галлюцинация.
– То есть, в твоей жизни не было как же… Альвура? Очень сложное имя, но я запомнил.
Северус встал перед дилеммой – подтвердить рассказ Гарри и тем раскрыть самую сокровенную свою тайну или отказаться, что означало отречься от памяти об Альвуре.
– Был, Гарри, и всё у нас было, как тебе рассказали, но я ни за что на свете не стал бы говорить об Альвуре, видимо, он сам решил сделать так, чтобы наша с ним история стала и твоим достоянием.
Береги эту тайну, Гарри. Я… прошу тебя.
Я не буду брать с тебя Непреложный Обет о неразглашении этой истории – впервые в жизни я попробую довериться другому человеку потому, что этот человек – ты. Даже Ремус не знает ни об опиуме в моём доме, ни, тем более, об Альвуре. Теперь ты понимаешь, что, даже в состоянии опьянения, наркотического кайфа или других подобных ситуациях не должен даже упомянуть об этом периоде моей жизни.
– Я люблю тебя, Северус, а любовь – сила куда большая, чем Обет, пусть и Непреложный. Да какую угодно клятву я тебе дам!
– Не стоит - я верю тебе на слово. Пора спать, Гарри, прости меня за этот эксперимент с опиумом. Больше такого не повторится никогда, обещаю.
– Почему ты просишь прощения? Я чувствую себя по-настоящему окрылённым. Хотелось бы вновь испытать это пьянящее ощущение полёта в твоих объятиях.
– Для этого вовсе не нужен опиум. Я научу тебя.
– Правда?
– Правда.
Снейп солгал. Солгал ради того, чтобы у чувствительного Поттера не возникла опиумная, страшная в своей сути, как и любая иная наркотическая, зависимость.
Как сказал бы Ремус в бытии своём Мародёром в Школе -цать с лишком да каким лет тому назад: "Шалость не удалась".

Отредактировано Сира_Сова (2011-05-15 10:12:13)

0

24

Глава 32.





Всю неделю Снейп работал, как проклятый: иногда у него одновременно кипели по пять зелий. Вечера он проводил с Гарри за разговорами о поэзии: почему-то Поттер выбрал из изящной словесности именно её и зачитывался вовсю.
А Северус был только рад новому увлечению «своего большого ребёнка», как он думал о Гарри.
Но Гарри давно уже был взрослым мужчиной. Ещё бы – перепробовать столько женщин! Аж три особи…
Кто-то скажет: "Фи, всего-то трое...". Да, но каких разных! Похоже, Поттеру удалось познать все особенности женских характеров и темпераментов.
А сейчас он разговаривал со “старым вьюношей”, так и не ставшим пока в полном смысле слова мужчиной.
– А знаешь, как это у Рембо…
– Тебе понравился Рембо?
– Да, очень. Жаль, что он так рано перестал писать. Ну, скажи, какой торговец из поэта от, как ты выражаешься, маггловского Бога?
Так вот, я хочу напомнить тебе:
И когда месяцами, тупея от гнева,
Океан атакует коралловый риф…
– Я не верил, что встанет Пречистая Дева,
    Звёздной лаской рычанье его усмирив.
– Северус, ты, что, помнишь все стихи в доме наизусть?
– Почти все и почти наизусть.
– Ты гений, Сев. Как у тебя для всего находится место в голове – для поэзии, для алхимии, для Ремуса, для меня?
– Ты перечислил далеко не всё, чему есть место в моей голове, ну, да ладно.
– Ах, да, есть же ещё воспоминания…
– И более насущные мысли о том, что тебе нужно рискнуть собой и снова напоить как можно больше Авроров.
Помнишь, это нужно для твоего алиби, и ты сам предложил этот вариант?
– А другого нет?
– Нет, – твёрдо ответил Снейп.
Кстати, не думаю, что будет ещё попытка отравления. Кто бы это не сделал в прошлый раз, увидев тебя живым и здоровым сейчас, поймёт, что у тебя есть замечательный, не побоюсь этого слова, знакомый алхимик.
– Ну что ж, не буду откладывать и чуть позже аппарирую к Рону в Нору, с ним и договорюсь, чтобы побольше народа подбил на пьянку. Как ты думаешь, кто-нибудь из уже обработанных мной, скончался?
– Это зависит от крепости их рассудка. Но пока прошло слишком мало времени. Пожалуй, они оба в Мунго с воспалением лёгких. Может случиться и так, что кто-то из них покинет клинику через морг.
– Вот незадача.
– А ты садист.
– Не больше, чем они.
– Да, в этом твоя правда. Во сколько ты аппарируешь?
– Часам к девяти. Хорошо бы, Рон не заходил сегодня в этот бар, а то придётся сидеть на кухне у Молли и ждать его, а потом явиться свидетелем семейного скандала.
– Я думаю, Молли уже привыкла, что мистер Уизли-младший часто напивается.
– Наверное, ты прав. Непутёвый из Рона сын вышел. Ну хотя бы мать поддерживает, я имею в виду, финансово. В остальных случаях он ей не помощник, а, скорее, обуза.
– А почему он никак не женится?
– Раскрою тебе небольшую тайну – он ищет примерно свою ровесницу, но девственницу.
Северус засмеялся:
– А мистер Уизли ещё более глуп, чем я предполагал в Школе.
Гарри немного обиделся за школьного друга:
– А мне кажется, ему всё-таки повезёт.
– Да, и она придёт, блистающая невинностью, в руки мистера Уизли, запачканные собственной спермой.
– Согласен, вообще-то, это у Рона дурацкая идея.
Они сидели, тесно переплетя пальцы, как вот уже несколько вечеров после трудовых будней Снейпа. Гарри не вспоминал об оральном сексе, обещанном ему Снейпом в начале недели, видя измотанное состояние зельевара. Но надеялся получить своё, когда эта безумная гонка закончится. Завтра был последний безумный день, после него – обещанные Северусом посиделки у камина, а послезавтра, быть может…
Гарри делал Северусу массаж плеч, иногда зарываясь лицом в его непокорные, как сам Снейп, тяжёлые пряди, и мечтал. Как это призойдёт? Где? Разденутся ли они? Или Северус предпочтёт делать минет, надев мантию и застегнув её на все пуговицы? Гарри улыбнулся последней озорной мысли и живо предствил себе эту сверхнеприличную картину.
– Эй, Гарри, достаточно лизать мою шею, она не леденец или тебе хочется сладкого?
– Очень, – промычал Поттер, переходя к губам Снейпа.
Он оторвался только, чтобы продекламировать строку:
– О, сладостная, сладкая любовью, жрица Хатор…
Это про тебя, Северус, хоть ты и не женщина.
– Я знаю, это – из древнеегипетского гимна любви.
Собственно, образы "Песни Песней" заимствованы именно из этой поэзии, древнейшей на земле, и потому такой откровенной.
– Я не знал.
А можно, я поставлю тебе засос на шею? То-то удивятся завтра твои заказчики.
– Нет, лучше их не эпатировать.
– Сев, давно, ещё в начале нашего знакомства, я имею в виду нашего нынешнего знакомства…
– О, ну это не давно.
– И всё же. Я хотел узнать, почему ты не занимаешься только собственно научными экспериментами, но ещё и варишь зелья на продажу? Ведь ты и так богат.
– Чтобы содержать этот большой дом в этом фешенебельном районе Лондона. Ты не представляешь, каков здесь один только налог на землю…
Для того, чтобы жить, как я, нужны большие деньги.
Кроме того, ты, может быть, удивишься, но я заключил договора со многими волшебными аптеками лишь из филантропических побуждений – я хочу, чтобы маги не испытывали недостатка в действительно качественных лекарствах, которые я варю.
– Так ты варишь лекарственные зелья?
– На заказ, да.
– И у тебя остаётся время на свою исследовательскую деятельность?
– Вполне. Как видишь, неделя потогонного труда, и я выполнил все обязательства перед заказчиками.
– Но это же гигантский труд, Сев. Ты так устаёшь…
– Да, и сейчас очень хочу прилечь в кровать, почитать немного перед сном и забыться. До завтра.
– Так ты уже прогоняешь меня?
– Гарри, у меня завтра расчёт с заказчиками ближе к обеду, а это тоже трата времени и сил.
– Почему сил?
– Придётся с помощью волшебной палочки… им вовсе не надо знать, что я – стихийный маг, отлевитировать каждому из заказчиков необходимые ему зелья в специальную тару, рассчитаться с каждым из них, а я очень сильно не люблю денежные расчёты. Потом, когда закончу с магами, придётся заняться гоблинами – я аппарирую в Гринготтс, чтобы положить полученные сотни галеонов на свой счёт и обменять часть из этих денег на фунты. Затем отобедать с тобой и отдохнуть, подумав о моём экспериментальном зелье, потом ужин и "посиделки" с тобой. А до скольких мы будем сидеть вдвоём, один Мерлин знает.
И только послезавтра…
– Да, что послезавтра?
– Ничего особенного, Поттер, ты и сам знаешь. Просто послезавтра мы со спокойной совестью занимаемся непотребством.
– Ты считаешь это чем-то зазорным?
– Вовсе нет, иначе бы не предложил тебе этого. Только у меня одно условие – ты стараешься сдержаться, как можно дольше, чтобы продлить нам обоим удовольствие.
Поэтому, чтобы не возбуждать тебя ещё больше, пускай я буду полностью одет.
– А мантия будет? – засмеялся Гарри.
– Ну, если у тебя такие эротические фантазии, то будет, – недоумённо ответил Северус.
– Да, – захлёбываясь от смеха, заявил Поттер, – у меня сложилась сегодня именно такая фантазия. И вот ещё, чтобы она была непременно чёрной и шёлковой, вроде тех, что ты носил в Школе.
И обязательно застёгнутой на все пуговицы.
– Это из цикла "Старый профессор зельеварения, обладающий склочным характером, занимается оральным сексом с самым своим непослушным учеником"?
– Ты сказал.
Они снова переплели пальцы. Гарри казалось, что ему достаточно вот так сидеть с Севом целую вечность, но что-то внутри, загораясь жаром в паху, требовало большего…
– Мне пора аппарировать к Рону. Сейчас около половины одиннадцатого, он, в любом состоянии, уже дома. А ты приляг, успокойся и поспи подольше завтра утром.
– Нет, я дождусь твоего возвращения, Гарри. Я не менее тебя заинтересован в результате этого визита. Я посижу у камина и, пожалуй, позволю себе пару рюмок коньяка.
– Вот как, будешь напиваться в одиночку, – подколол Снейпа Поттер.
– Я же не сказал "пару стаканов огневиски", а рюмочка – она же такая маленькая.
– А коньячок – такой крепенький, – шутливо передразнил Гарри.
– Да, ты прав, я – неисправимый алкоголик.
– Уже смеюсь.
– Счастливо, Гарри, не напивайся и, главное, не оставайся в Норе, ведь я тебя жду и волнуюсь.
– Да я только поговорить, ты же знаешь, будь моя воля, ноги бы моей там не было.
– Уж больно ты резко настроен, расслабься.
– Поцелуй меня нежно.
Снейп осторожно, будто к тонкому фарфору, прикоснулся губами к щеке Поттера.
– Ступай.
Гарри аппарировал во двор Норы. Куры давно видели седьмые сны в курятнике, садовые гномы, похоже, уже легли в спячку. Было пронзительно холодно – Гарри явился в шелках и без мантии. Он поспешно пересёк двор и услышал у дверей чьё-то напряжённое дыхание, потом стон, глубокий, протяжный, и вздох в ответ.
– Вот твои бабки, детка, а теперь проваливай, быстро.
Раздался хлопок аппарации.
Рон, а это, без сомнения, был он, произнёс очищающее заклинание и спросил:
– Кого тут носит на ночь глядя?
– Это я, Ронникин.
– Гарри! Да заходи скорее, что же ты без мантии.
Они зашли на кухню, и Рон с восторгом оглядел одежду Поттера, сказав ему:
– Ну-ка, крутанись.
Гарри послушно покружился на месте и совершенно не во время вспомнил тот свой "танец" у Сева и то, к чему этот танец в итоге привёл. Перед мысленным взором молнией пронеслась картинка обнажённого Северуса.
– Так, я сюда не за… этим пришёл.
Рон был трезв и очень скоро они, угостившись горячим чаем и пирогом со свининой от счастливой из-за трезвого сына, Молли. Ронникин и Гарри договорились на пятницу, как всегда, в восемь, где всегда. Рон рассказал что в магическом Лондоне ищут отравителя Героя.
– Что с тобой сделали, Гарри, неужто и впрямь траванули?
– Ну, было такое, но я проблевался, а потом три дня с магической лихорадкой лежал. Мне купили антидот в аптеке, ты её не знаешь, она в маглесе, но там продают и зелья под видом "биологически активных добавок", только не спрашивай , что это значит.
Магглы на самом деле верят, что эти БАДы сделают их здоровее, но они, вроде, как не лекарства, а, значит, без побочных эффектов. Вот и глушат их. А на самом деле эти БАДы – настоящие лекарственные зелья для волшебников и ведьм, живущих среди магглов.
Так вот, один человек купил мне подходящую БАДину, и у меня как рукой все болячки сняло.
– Значит, всё-таки траванули… – задумчиво пробормотал сытый и усталый после быстрого секса на пороге собственного дома Ронни.
Бедный Рон – он даже девку не может в дом привести. Приходится трахаться по углам, как озабоченному подростку в Школе, – пожалел бывшего, да, всё же бывшего, друга Поттер.
– Да, выходит, с твоих слов, что это хотели меня снова отравить. Вот уже второй раз за осень. Проклятое времечко. И кому я встал поперёк дороги?
Ну, да ладно. Осень завтра заканчивается, будем считать, что на зиму эти проблемы не перекинутся.
Ладно, Рон, мне пора, до пятницы. А тебе бы надо принять душ и помазаться одним зельем. Ну, член помазать.
– Так ты что, всё это время стоял во дворе и подслушивал? – взвился Рон.
– Ронни, успокойся, я прибыл уже к расчёту за услуги.
– Ты не думай, что я с ней, грязной шлюхой, трахался. Она просто отсосала мне, и всё.
– А почему около дома, под дверью?
– От этого ощущения острее. Это, как ты тогда с Падди в подворотнях.
Знаешь, моя жизнь такая пресная, что иногда подкопишь денег на блядь и развлечёшься с ней где-нибудь в курятнике, а она потом такая вся в перьях… – заржал Рон.
– Так ты тоже в перьях, – не понял Гарри.
– В этом-то весь и прикол – говоришь матери, что загонял кур в курятник, а сам там… с ней…– заливался Рон.
– Мальчики, пора спать. Гарри, милый, ты ведь останешься? Нет? Ну, я так и думала, что не для нас с Ронни ты так разрядился в шелка, а для милушки. Приходи почаще, Гарри, я по тебе, как по сыночку скучаю, а ты такой редкий гость, – причитая, бормотала Молли, но никто её не слушал.
Гарри откланялся и вернулся к Северусу.
Тот спал, откинувшись на широкий и мягкий подлокотник кресла. Его левая рука свесилась до пола, а рядом с ней стояла едва початая рюмка коньяка.
Гарри с благоговением поднял рюмку и медленно, как его учил Северус, выпил содержимое.
– Если оставить Сева спать в кресле, назавтра у него затечёт всё тело, значит, я левитирую его в гостевую, а сам прилягу с краешку. Mobilicorpus! До гостевой было недалеко и по прямому коридору, трудно было только развернуть спящего Снейпа, чтобы не ударить его о дверь комнаты. В итоге дело было сделано: Северус лежал на боку посреди кровати, а Поттер принял душ, переоделся и прилёг рядом.
Разумеется, от близости тёплого любимого тела не спалось, и Поттер решился.
Он прижался к спине Сева, расстегнул сюртук свреху донизу, потом жилет, рубашку и стал водить рукой, выписывая только ему, Гарри, понятные, знаки на груди и животе любимого. Он не стремился форсировать ласки, нет, он просто гладил Сева по упругой груди и впалому животу. Сев не шевелился, но, когда Гарри расстегнул его шоссы и взял в руки член, мягкий, маленький, потёр обнажённую головку о шёлк белья, Северус явственно застонал. Гарри продолжал ласкать член Сева через бельё, боясь разбудить его касанием потной ладони. Член налился кровью, и яички подобрались. Северус снова застонал. От этого, исполненного неги стона Поттер, сам давно уже возбуждённый, кончил в свободную руку и растёр сперму по животу, не применив заклинания. Он представил себе, что втёр себе в кожу сперму Сева, это было так возбуждающе. Вскоре после Поттера кончил Снейп, беззвучно, только хватая воздух ртом, и к счастью Гарри, так и не проснувшись.Теперь рука Поттера была в заветной сперме любимого. Он осторожно вытащил руку из шоссов и принялся с наслаждением, прерываемым короткими всхлипами восторга, вылизывать ладонь и пальцы, лаская себя другой рукой, на этот раз представляя., что это рука Северуса, и быстро кончил во второй раз.Он вылизал и собственную сперму, но она показалась ему не такой вязкой, как влага Сева. Потом он ещё раз провёл облизанными пальцами по груди и животу Снейпа и начал неторопливо застёгивать все его многочисленные пуговицы.
Вот теперь у меня есть настоящая тайна – я знаю вкус Сева, а он ещё не знает мой, – подумал Гарри и, блаженно улыбнувшись, заснул.
…Было ещё темно, когда Северус проснулся – в семь утра первого декабря за окном темнота.
Он почувствовал, что отлежал левую руку и ещё у него в теле было приятное ощущение умиротворённости и спокойствия.
Я просто хорошо выспался, – подумал он и присмотрелся к комнате.
Это была не его спальня, а гостевая комната. Он ничего не понимал и не помнил.
Кто это рядом со мной? Глупый вопрос – конечно, Гарри, не Ремус же. Тот не позволил бы себе лечь со мной в одну постель.Так, я вроде не раздет, а он в пижаме, спит, как котёнок, свернувшись в клубок…
Как бы не разбудить его, вставая?

Проявляя чудеса гибкости, как слизеринская змея, Северус просочился мимо Поттера, не задев его. Встав с постели, он с хрустом потянулся и беззвучно зевнул. Придя в свою спальню, Снейп забрался под душ, вымыл голову и побрился. Определённо, в его теле сегодня было больше бодрости и сил, чем вчера точно таким же тёмным неприветливым утром, хотя и сегодня предстоял напряжённый день. Северус решил всё выспросить у Гарри, когда тот проснётся. Ему было немного стыдно за то, что он так и не дождался возвращения Поттера из Норы, но усталость давила таким грузом, что… дальше он ничего не помнил.
– Линки! Завтрак на кухне! Обязательно яичницу с беконом, остальное, как всегда.
Да, у него разыгрался аппетит.
Он позавтракал, впервые за неделю, с удовольствием, и стал ждать, когда проснётся Гарри, велев Линки разбудить того не позже девяти часов.
Ему нужно будет время, чтобы прийти в себя, позавтракать, прилично, а не эротично, как он взял себе за моду в последние дни, одеться.
– [i]Пожалуй, я дам ему свой тёмно-зелёный сюртук, если Поттер, конечно, в него влезет, а не влезет, укутаю его в мантию,
– решил Северус, – и представлю, как ассистента.
Или лучше Гарри вообще не высовываться, пока заказчики будут здесь, а то пойдут ненужные слухи.
Впрочем, я мыслю по старинке. Ведь и Гарри, и Ремус мне все уши прожужжали про теперешнее отношение к однополым парам…
Нет, не буду прятать своё сокровище, представлю его заказчикам. Пусть думают, что им заблагорассудится…
Мерлин, он же не просто моё сокровище, он – Герой! Разумеется, никаких встреч с посторонними магами!
Всё равно, хватит ему соблазнять меня зелёными шелками, пусть оденется в цвета дома Снейпов.
Северус лично пошёл копаться в гардеробе, подыскивая необходимые предметы одежды.
– Дам ему поносить жилет с единорогами. Он ему так нравится.
Видел бы он мантию, что лежит в заветном ящичке.

Снейп подошёл и открыл его. Снова ласково пробежался пальцами по парче, наклонился и поцеловал ткань.
Я становлюсь фетишистом, – с неудовольствием подумал Северус. – И ничего не могу с этим поделать: мне хочется достать её, раскинуть на постели, а самому лечь, укрывшись ей. Хотя она и царапает кожу, но это приятная боль.
О, ещё и присущий мне со времени встречи с Лордом мазохизм проявляет себя.

Он ещё раз положил ладонь на свёрнутую ткань, и, не в силах больше скрывать своих чувств, беззвучно разрыдался.
Альвур! Альвур! – кричало его сердце. – Не покидай меня, зачем ты рассказал Поттеру всё о нас и ничего о своей страшной смерти? Я не понимаю тебя, Альвур!
В дверь тихо постучали.
– Ну кто там ещё на мою голову?
Это был, разумеется, Гарри, не ожидавший после ночных ласк, хотя бы и во сне, такого окрика.
– Я, Северус. Открой, к тебе пришли.
Мерлин, я совсем забыл о времени за этой душевной болью! Сколько же я плакал?
Северус закрыл ящичек и открыл дверь. На лице его застыла маска отчаяния, столь глубокого, что любящее сердце Гарри догадалось об истинной причине этой скорби.
– Опять? – неловко переминаясь, спросил Гарри.
– Да, – тихо ответил Северус.
– Сожалею.
– Не стоит, это мои проблемы, и мне их решать, – жёстко сказал Снейп. – Итак, он представился?
Будь в своей комнате и не выходи, пожалуйста – я не хочу огласки того факта, что Герой находится в моём доме.
На, возьми, переоденься в мои цвета, я разрешаю.
– За что?
– Некогда объяснять, просто с утра было хорошее настроение. Иди же. Мне пора.
Северус до трёх пополудни разбирался и рассчитывался с заказчиками. Гарри слышал людей, проходящих мимо его комнаты туда и сюда. Дверь в рабочее помещение была открыта, и оттуда доносились иногда громкие звуки голоса Северуса, делавшего очередное язвительное замечание заказчику.
Потом всё стихло в одночасье. Северус распахнул дверь комнаты и ахнул:
– Ты просто неотразим в этом сюртуке. Наконец-то ты похож на взрослого мужчину.
– То есть, он меня старит?
– Вовсе нет. Твоя молодость никуда не делась, просто строгая классическая одежа выгодно подчёркивает все твои плюсы, только держи спину прямо. Да, вот так.
– Ты словно принял меня в семью, Сев, мне неловко, я же не чистокровный.
– По линии Поттеров …
– Но по линии мамы…
– Да, твой отец, вроде как, ради твоей матери даже расторг помолвку с чистокровной волшебницей из семьи всё тех же Ноттов. Он отдал Цезарине кольцо, с которым не расставался с пелёнок – их обручили при рождении. Джеймс мотивировал своё решение нежеланием связываться с семьёй Пожирателя и, надо сказать, правильно сделал – старый Нотт обладал удивительной харизмой, и он затащил бы Джеймса к моим "друзьям".
– То есть, мой отец специально женился на магглорождённой? Чтобы всем насолить?
– А ты думал, из-за чего? Не было у них большой любви. Они, скорее, были братьями по оружию: оба – Авроры. Тогда это слово ещё не считалось ругательством.
А потом появился ты, и через полтора года заварилась вся эта муть…
– Ты до сих пор винишь меня в этом?
– С чего ты взял? Я, напротив, получил небольшое послабление в своей шпионской должности – тогда я должен был присматривать и поддерживать контакты только с наиболее выдающимися из Пожирателей. Лорд-то исчез.
О, это было прекрасное время магических дуэлей и коварных отравлений, – почти мечтательно, но со стальной жилкой в голосе произнёс Снейп.
Но пора обедать. Я сегодня, почему-то весь день страшно голоден, а тело, наоборот, какое-то лёгкое и отдохнувшее.
Линки! Мексиканский обед в столовую! Да побольше фасолевых лепёшек!
Обед был идеальным, выверенные количества невероятных специй сделали его неповторимым.
После обеда Северус заказал Линки шампанского. Много.
Снова пили из горлышек на спор, кто быстрее опорожнит бутылку. Поттер выигрывал.
Северус подошёл к Гарри и спросил его, щекотно шепча в ухо:
– Ну и как же мы оказались в одной постели, Гарри?
Учти, только правду, хотя отдаюсь на милость твоей честности – я ничегошеньки не помню. Гарри приврал, опуская подробности "обоюдного" соблазнения.
– Я не знаю отчего, мистер Поттер, – сказал Снейп, расстёгивая пуговицы на сюртуке Гарри, – но мне кажется, это – не вся правда, не так ли?
– Не вся.
– Ты трогал меня?
– Да.
– Я всё равно заметил следы на своём белье. Кстати, не хочешь перейти на шёлковое, как у меня? Северус стоял в полу-шаге от Гарри и гладил кончиками пальцев вышитых единорогов.
Это было очень сексуально. Гарри впервые почувствовал ласку через несколько слоёв ткани и понял, почему Северус так не торопится раздеваться во время их любовных игр, а остаётся одетым, как капуста и застёгнутым на все пуговицы. Ну, почти на все.
Внезапно губы Снейпа оказались в непосредственной близости от ушной раковины Гарри, и язык Сева вонзился в неё, дразня. Поттер застонал от удовольствия.
– А я всё ждал, когда ты лизнёшь меня в ухо, но не дождался, пришлось самому. Ну, и как тебе?
– Я не могу сдержаться, но не хочу портить цвета дома Снейпов, – сыронизировал, на самом деле опьянённый этой лаской, Поттер.
– А ты постарайся сдержаться – час Х ещё не наступил. Давай пока прервёмся и выпьем ещё по бутылке.
– Я хмелею, Сев и у меня сильное возбуждение от этих пузырьков в крови.
– Так для того и пьём.
Они выпили, и снова победил Гарри.
– Как в твою глотку влезает столько сразу? – возмутился Северус.
– Не знаю, само получается. А вот так же, одним глотком, я могу выпить тебя, – добавил Поттер довольно.
– Не выйдет. Сначала доберись до меня.
Гарри мгновенно обогнул стол и сжал Северуса в крепких объятиях.
– Ну вот ты и попался! Сейчас, сейчас…
Поттер переместил руки на бёдра Снейпа, а сам опустился перед ним на колени.
Потом мгновенно расстегнул шоссы и вытащил из шёлка своё заветное сокровище, которое было уже возбуждено.
Северус попробовал отступить от Гарри, но тот крепко держал его теперь уже за зад, прижимая к себе.
Он пропустил в глотку член Северуса и стал ласкать его губами и языком, затем вынул изо рта и посмотрел снизу вверх на свою безвольную жертву. Снейп больше не сопротивлялся. Наоборот, он придвинул бёдра вплотную ко рту Гарри и закрыл глаза.
Поттер начал облизывать обнажённую головку, прошёлся языком по всей немалой длине члена любовника и снова вобрал его в рот целиком, делая сосущие движения .В последний перед извержением момент Северус зарычал, как раненый зверь, и толкнулся ещё глубже в глотку Гарри. Сперма излилась и была поглощена Гарри целиком. До последней капли, до изумительного в своей откровенности стона Сева.
У Северуса подогнулись колени, и Гарри, вскочив с колен, поддержал его, а затем усадил на стул.
Северус сидел с закрытыми глазами, прямой, как палка, по его подбородку стекала узенькая полоска крови.
– Зачем ты прокусил себе губу? Хотел сдержаться? Выказать свою гордыню снова?
Я же люблю тебя, и каждый твой вздох, каждый твой стон – величайшее наслаждение для меня.
Прости, я всё же испортил цвета дома Снейпов – ты был изумителен. А какой ты вкусный…
Северус помотал головой, словно возвращаясь в реальность:
– Этого не должно было случиться так рано. Настала сублимация, Гарри. Это очень серьёзная стадия страсти. Здесь можно испортить всё одним неловким словом, движением, жестом. Мужчина становится очень чувственным и эмоциональным. Но ты – прилежный ученик, и я благодарю тебя за то, что ты сделал.
Это должно было случиться, и оно случилось.

0


Вы здесь » Letters from the Earth » Слэш » "Лилейная Невеста", NC-17,СС/ГП, СС/РЛ. Макси, в работе


Создать форум © iboard.ws