Letters from the Earth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Letters from the Earth » Гет и джен » Взглянуть на мир глазами "проигравшего". ЛМ/ГГ; PG-13; закончен 23.01.


Взглянуть на мир глазами "проигравшего". ЛМ/ГГ; PG-13; закончен 23.01.

Сообщений 11 страница 20 из 21

11

Глава 8

МакГонагалл по-прежнему не интересовалась Миртой Митсон. Впрочем, и директор, и преподаватели знали о ее частых болезнях, поэтому паники не поднимали, хоть и прошло уже четыре дня с тех пор, как она пропускает занятия. Мэл Купер и две девочки с первого курса активно поддерживали легенду, придуманную Гермионой, поэтому среди учеников вопросов о Мирте также не возникало. А проверить больничное крыло отчего-то никому не пришло в голову. А сама мисс Митсон находилась в покоях профессора Малфоя, так и придя в себя. Само собой, Гермиона и Люциус начали варить зелье заново, все еще надеясь, на его эффект.
Все бы ничего, но директриса все же дала о себе знать. Поскольку прошла уже половина семестра, Минерва МакГонагалл решила провести неофициальную аттестацию Люциуса Малфоя как преподавателя ЗОТИ. Для этого находчивая женщина-кошка предложила и Малфою, и мисс Грейнджер провести контрольные по своему предмету среди первых, третьих и шестых курсов. Разумеется, Люциусу предстояло протестировать своих подопечных слизеринцев, а Гермионе можно было выбирать среди оставшихся трех факультетов. Об этой новости оба преподавателя узнали накануне вечером, и необходимо было уже сегодня начать тестирование. Не забывая, однако, о зелье, и Грейнджер, и Малфой пребывали в напряженном состоянии с самого утра. Но так и не перекинулись ни словом на эту тему.
ЗОТИ стояло первой же парой, одновременно у гриффиндорцев и слизеринцев третьего курса. Люциус нервничал неописуемо. Он вошел в класс, будучи бледнее обычного, и постоянно поправлял ровно лежащие на плечах белые волосы.
- Мне поручили провести среди вас и еще двух курсов контрольную в виде теста, - начал Малфой, осматривая строгим взглядом всех учеников. – И очень надеюсь, что вы усвоили ту программу, которую давал вам я. Настоятельно прошу вас лично, мистер Тирренс, - серые глаза остановились на Патрике, не скрывающем своей враждебности к профессору, - показать свои знания на максимальном уровне независимо от моей персоны.
Затем профессор отлеветировал бланки с заданиями всем ученикам и оповестил о начале работы. Несколько позднее Люциус признает, что, пожалуй, не стоило уделять столько внимания Тирренсу, это только сильнее разогрело в нем желание насолить «любимому» преподавателю. Но пока Малфой терпеливо наблюдал, как студенты выполняют работу, и следил, чтобы не списывали друг у друга. Если ты настоящий слизеринец, то сумеешь списать незаметно, - Люциус усвоил данное негласное правило еще со своих школьных времен и рассчитывал на это сейчас.
- Мистер Кёрл, уберите учебник с колен, - строго подметил Люциус, устыжаясь про себя за непутевого Генри. Сам же Генри покраснел до ушей, убирая учебник в сумку.
Все же, тест прошел без происшествий. Мельком взглянув в работы, Малфой остался доволен и поблагодарил студентов за содействие.
Относительно спокойно прошел тест и среди первокурсников, и среди шестикурсников. Последнее обстоятельство порадовало Люциуса вдвойне, учитывая то, что тот же Шон Вемирс, обвинявший профессора в предательстве, вместе с Сэмом Сайлдом не посещали его занятия в начале семестра вовсе. Но, судя по всему, ребята вполне справились с заданием.
Удручающим обстоятельством было то, что на обеде директриса потребовала от Люциуса и Гермионы предоставить результаты теста уже к сегодняшнему вечеру, дабы определиться с тем, будет ли Малфой преподавать в Хогвартсе дальше, по необходимости внести коррективы. Данное обстоятельство подкреплялось необходимостью следить за варящимся зельем, которое никак не хотелось прерывать дважды.
- Вы не думаете, профессор, что за один день трудно сделать объективные выводы о моей профессиональной компетенции? К тому же, сравнение результатов моих учеников с результатами учеников мисс Грейнджер не является основным показателем успешности моего преподавания, - прямо поинтересовался Люциус у МакГонагалл за обедом, сразу после объявления ею о необходимости явиться вечером к ней в кабинет. Сидящая по правую руку от директрисы Гермиона пораженно уставилась на Малфоя, а потом с не меньшим интересом перевела взгляд на Минерву, желая услышать ее ответ.
- Вы забываетесь, профессор Малфой, - сухо прокомментировала МакГонагалл, отложив вилку в сторону и посмотрев прямо в глаза Люциусу. – Я считаю, у меня достаточно полномочий и опыта, чтобы определить вашу проф. компетентность, пусть даже за один день. Мне важно не растягивать этот процесс, к тому же, с меня требуют отчета в Министерстве касательно вашей преподавательской деятельности. Или вы сомневаетесь в себе?
Провокационный вопрос директора привлек внимание уже всех преподавателей за столом и даже нескольких студентов, сидящих ближе остальных. Люциус обаятельно ухмыльнулся, безусловно, играя на публику, любезнейшим тоном ответил:
- Что вы, профессор МакГонагалл, в своих педагогических способностях я не сомневаюсь. Я и в самом деле неплохо преподаю Защиту от Темных Искусств, как выяснилось, - улыбнулся еще раз «змей-искуситель». – Я лишь беспокоюсь о том, что вам придется прилагать столько усилий, чтобы за один день справиться с таким большим объемом работы.
- Это дело не займет много времени, будьте спокойны, - стальным тоном ответила Минерва, равнодушно прореагировав на всю эту излюбленную малфоевскую игру. Она снова взяла вилку в руки, показав, тем самым, что разговор окончен, и протесты не принимаются.
Люциус многозначительно переглянулся с Гермионой, будто извиняясь перед ней за что-то, и поспешил покинуть обеденный стол. А мисс Грейнджер вдруг почувствовала, что Малфой просил об отсрочке не только за себя, но и за нее. Он ведь знал, что ей необходимо было провести еще одну пару, только с шестым курсом, и только потом она сможет сесть за проверку тестов, коих по количеству было раза в два больше, чем у Люциуса. Малфой знал. Не мог не знать. И сейчас просил об отсрочке…А потом извиняющиеся глаза. Сердце пропустило удар.
Малфой в очередной раз помешал зелье, подкинул новых ингредиентов и сел проверять тесты своих студентов. Он и сам не понимал, зачем вступил в ненужный и заранее предопределенный спор с директрисой, да еще в Большом Зале. Может быть, ему стало жаль Грейнджер, которая выглядела замученной, особенно после недавнего происшествия с зельем. Да и студентов у нее занималось больше, следовательно, и проверять придется дольше. Но, с другой стороны, днем с зельем Малфой справлялся и сам, значит, хотя бы об этом ей не нужно было беспокоиться. Так откуда усталость? Не говоря уже о том, откуда в Люциусе проснулась жалость к Грейнджер? Сначала маленькая девочка, к которой он внезапно привязался, теперь юная особа, возомнившая, что понимает его. Маг, находившийся за столом и обложившийся кучей листов с тестами, обернулся, чтобы посмотреть на кровать, где лежала Мирта. Сердце защемило, глаза наполнились нежностью. Но Люциус мгновенно справился с эмоциями и приобрел равнодушный вид, отвернувшись обратно к стене. Для Мирты Митсон он итак делает все возможное, а мысли о Грейнджер сейчас вообще ни к чему, стоит подумать о себе и своей дальнейшей жизни. В конце концов, Малфой может лишиться работы.
***
Вечером, незадолго до отбоя, Гермиона и Люциус встретились в кабинете у директора. Каждый из преподавателей держал кипу бумаг, а МакГонагалл сама обложила весь свой стол пергаментами, сохраняя, однако, относительный порядок. Женщина выглядела крайне строгой, решительной. Она сухо поприветствовала педагогов, лишь краем губ улыбнувшись Гермионе.
- Давайте свои отчеты по студентам мне, сравним, - попросила Минерва. И Гермиона, и Люциус поспешили первыми протянуть бумаги. Директрису удивило такое рвение опередить друг друга.
С минуту она все внимательно изучала. Грейнджер перебирала пальцами, а Малфой, на удивление, держался очень даже спокойно, ничем не выдавая своего волнения и даже не собираясь съязвить или выразить свое недовольство. Люциус даже не ухмылялся, он просто ждал. Правда, именно это и раздражало саму Гермиону, постоянно косившуюся на него.
- Хм. Среди первокурсников Гриффиндор явно выигрывает в качестве знаний по ЗОТИ, - заметила с неким разочарованием МакГонагалл, вселив в Гермиону секундную гордость за своих учеников. – Однако третий и шестой курсы… - продолжала Минерва, - лучшие результаты показали слизеринцы.
Теперь было объяснимо разочарование в голосе МакГонагалл. Гермиона резко переменилась в лице. Сначала она неверяще смотрела на директрису, которая и сама качала головой, а потом с неодобрением и недоверием покосилась на Люциуса. Малфой же был приятно удивлен, что было заметно лишь по приподнятой брови и улыбке. В остальном он оставался непоколебим.
- Что ж, мистер Малфой, вынуждена признать, вы действительно неплохой преподаватель, - все же взяла себя в руки Минерва. – Меня только смущает наличие одного «тролля» у ученика третьего курса Патрика Тирренса.
Директриса говорила как можно увереннее и спокойнее, но все-таки нельзя было не заметить ее неприязнь к Малфою, которая только усилилась. И Люциус знал, что теперь она постарается найти любой его прокол, лишь бы было за что зацепиться.
- Этот ученик просто не учит материал, - моментально выдал Люциус, не выдавая своей лжи. – Я как раз ищу к нему подход.
- А почему у вас на первом курсе не хватает одной работы? Кто-то из учеников болен? – назидательным тоном продолжала МакГонагалл. Она даже достала список учеников и сама разыскала фамилию: - О, мисс Митсон, правильно?
- Да, Мирта Митсон приболела, - коротко ответил Малфой. Гермиона кинула тревожный взгляд в его сторону.
- Она в больничном крыле? Вы обращались туда?
- Мы с Миртой обращались в больничное крыло, но ничего серьезного с девочкой нет. Ей требуется еще пара дней отдыха.
Минерва МакГонагалл насупилась: аргументов против Малфоя явно не хватало. Видимо, в поисках поддержки она обратилась к Гермионе:
- Мисс Грейнджер, а вы что можете сказать по поводу профессора Малфоя? Справляется ли он со своей должностью?
- Да, профессор МакГонагалл, - уверенно проговорила Гермиона. – Более того, он сумел расположить к себе практически каждого студента Слизерина, чего мне не удавалось сделать за гораздо большее время, а также вызвать уважение среди студентов других факультетов. А практические занятия у профессора Малфоя и вовсе проходят куда продуктивнее, чем мои…
- Вы лично убедились в этом?
- Да, директор. Кроме того, слизеринцы очень благодушно отзываются о нем как о декане, с интересом рассказывают друг другу о его занятиях.
Вот это было откровением даже для самого Люциуса. Гермиона краем глаза заметила, как брови Малфоя приподнялись вверх, как он всем своим видом выражал удивление. И сама МакГонагалл была шокирована не меньше. Теперь она одарила обоих преподавателей неприязненным взглядом и плотно сжала губы.
- Хорошо, вы можете идти, - сказала она им обоим. – Продолжайте работать дальше.
Мисс Грейнджер и мистер Малфой, откланявшись, вышли из кабинета директора, вполне довольные собой.
- Ни к чему было льстить мне, мисс Грейнджер, - сказал Люциус, продвигаясь по коридору.
- Я и в самом деле так думаю, профессор Малфой, - твердо заявила Гермиона, едва поспевая за широким шагом своего спутника.
- Действительно? – он снова с удивлением повернул на нее голову. Затем быстро вновь «нацепил» на себя маску хладнокровия и надменности. – Впрочем, я полагал, что вы все же куда лучше обучаете своих студентов, поэтому несказанно рад, что не уступил вам. А почему же вы не взяли какой-нибудь другой факультет для проверки помимо Гриффиндора?
- Потому что так было честнее, - безмятежно ответила Грейнджер. Еще бы, она действовала по справедливости и гордилась этим.
- Хотя я бы на вашем месте выбрал Райвенкло, - заметил Малфой. Но он не ставил себя выше ее, не намекал, что гриффиндорцы тупые, не хвалился, а и в самом деле был удивлен своей маленькой «победе» и теперь в некоторой степени даже сочувствовал Грейнджер. Безусловно, это льстило Гермионе. – Я ни в коем случае не хочу сказать, что гриффиндорцы хуже…
- Я поняла это, - прервала его Гермиона, избавив от ненужных оправданий. – Знаете, мистер Малфой, а ведь у вас действительно больше шансов стать блестящим преподавателем ЗОТИ, чем у меня. У вас преимущества значительнее и практика…
Они продолжали идти вдвоем, хотя Гермионе было явно в другую сторону. Но ни Малфой, ни она сама как-то не возражали, потому Люциус уверенно продвигался в сторону подземелий, не обращая на этот факт внимания.
- И о практике говорите мне вы, героиня войны, - как-то по-доброму усмехнулся Малфой. – Хотя в использовании темной магии, конечно, я преуспел больше, вы правы, - не без гордости отметил Люциус. – Но все же преподавание меня совсем не прельщает. Я готов провести здесь еще какое-то время, но не всю жизнь. А в вас есть некоторые качества, которые наиболее подходят хорошему педагогу.
- Возможно, - понуро согласилась Гермиона. – Но в темной магии мне никогда не стать лучше. И дело в моей нечистокровности…
Малфой внезапно остановился. До этого момента даже он мог бы сказать, что ему интересно, а в чем-то даже приятно вести беседу с Грейнджер, которая может быть вполне сносной и милой собеседницей. Да и Гермиона забыла, что идет наравне с бывшим Пожирателем Смерти и столь откровенно говорит о вещах, которые с ним стала бы обсуждать в последнюю очередь. И вот теперь они оба словно опомнились, остановившись у лестницы и уставившись друг на друга.
- Вы уверены, что именно со мной вы хотите поговорить о чистоте крови? – предостерегая, спросил Малфой.
- Я лишь признаю тот факт, что у чистокровных темная магия в крови, а соответственно вам доступно несколько больше областей знания, некоторые заклинания вы можете исполнять более совершенно, - спокойно пояснила Гермиона. В этот момент она четко осознала для себя, что больше не хочет бояться Люциуса Малфоя, как большинство магов, лишь потому, что он - Люциус Малфой.
- Весьма смелое и неожиданное признание, раньше вы, верно, считали иначе, - сказал Люциус уже без той осторожности, продолжая путь. Его взгляды хоть и дали трещину, но в корне своем оставались прежними. Однако с тем, что сказала Гермиона, он был согласен полностью и, более того, это было основополагающей идеей всех чистокровных магов, Пожирателей Смерти, Волдеморта, наконец…
- Я просто на собственном примере убедилась в этом факте, о котором, разумеется, слышала не раз и воспринимала лишь как бредовые сказки чистокровных, оправдывающих, тем самым, убийства магглорожденных волшебников, - также смело и спокойно продолжала говорить Гермиона, следуя за Малфоем. Стена непонимания между ними медленно, по мелким кусочкам, но стала рушиться.
- Вы удивляете меня, мисс Грейнджер, правда, - он сказал в своей обычной манере, но доля восхищения все-таки проскользнула в голосе Люциуса. И Гермиона не смогла удержать благодарной улыбки. – Еще месяц назад я бы, наверное, не поверил вам, либо посмеялся, но сейчас вы меня поражаете. Вы действительно способны многое понять и признать, а не отрицать очевидного. Возможно, вам не стоит отчаиваться по поводу темных искусств. Они даются не только чистокровным, но и тем, кто искренне стремится постичь их глубину, кто своим трудом намерен добиться цели, а не тем, кто желает поскорее изучить магию, поверхностно ухватив основы, лишь бы хвастаться направо и налево полученными знаниями.
Гермиона даже зарделась. Люциус никогда раньше так с ней не говорил, вряд ли она вообще ожидала чего-то от него подобного. Он и сам не очень-то отдавал себе отчет в своих действиях, но, тем не менее, не мог не признать, что девчонка вполне достойная волшебница, ее навязчивость можно оправдать искренним желанием помочь без какой-либо подоплеки. И, пожалуй, Малфой оценил эту искренность, коей не обладал сам. Нет, Люциус был честен перед своей семьей, иногда и перед собой, но слишком многое он не мог объяснить ни себе, ни своим близким. В том числе и то, почему сейчас эти близкие перестали быть для него таковыми, а какая-то магглорожденная волшебница, выпускница Гриффиндора и героиня войны за всего-то два месяца стала ближе, чем кто-либо другой.
- Мисс Грейнджер, а я вам даже готов помочь в освоении глубин темных искусств, - неожиданно предложил Малфой.
- Вы? Мне?.. – Гермиона опешила.
- Вы, конечно, не обольщайтесь, вряд ли я стану много рассказывать и показывать, но некоторые вещи вам определенно нужно знать для более успешного преподавания, - пояснил Люциус.
- О, мистер Малфой, я даже не знаю, что сказать…Я вам буду очень благодарна, - пролепетала Гермиона, почувствовав себя на уроке Снейпа, не иначе.
- Только, разумеется, мы должны завершить еще одно дело, - напомнил ей Люциус, чуть заметно улыбнувшись.
- Конечно, это прежде всего, - кивнула Грейнджер.
Они даже не заметили, как подошли к дверям кабинета Слагхорна. Там профессора договорились о дежурствах на ночь, после чего дружески попрощались. Люциус остался наблюдать за зельем, а заодно почитать что-нибудь из личной коллекции самого Северуса Снейпа. Но, открыв книгу, он почему-то не сумел запомнить ни одной строчки. Сердце билось быстрее, мысли кружились где-то среди облаков, а улыбка отчего-то не сходила с губ. В кабинете не было зеркала, и Малфой поблагодарил старого приятеля и Слагхорна заодно за это, поскольку очень уж давно не видел себя с таким глупо-счастливым лицом. Не хотелось следовать никаким малфоевским правилам, которые сейчас даже казались ужасно смешными, хотелось просто расслабиться и дать чувствам овладеть собой. Душа у Люциуса Малфоя просто пела…

0

12

Глава 9

Люциус Малфой проснулся с ужасной головной болью и с недовольством вспомнил, что ему пора сменить на посту Грейнджер. За свой недолгий сон он, тем не менее, успел переработать в голове весь вчерашний день. И теперь у себя в ванной комнате, глядя на небритое и слегка помятое лицо в зеркале, Люциус вдруг осознал, ЧТО именно он наобещал Герм…мисс Грейнджер. А, самое главное, темный маг, все еще всматриваясь в свое отражение и с неодобрением замечая прибавившиеся морщинки, вспомнил свое счастливое расположение духа после разговора с той самой юной леди. Малфой, набрав в ладонь холодной воды из-под крана, провел ею по лицу, заставляя себя очнуться окончательно, после чего негромко выругался и покинул ванную в прескверном настроении. После чего он наспех оделся и отправился в кабинет зелий. До завтрака оставался всего лишь час.
Гермиона Грейнджер сидела на стульчике в лаборатории, пытаясь прочитать одну и ту же страницу книги вот уже третий раз. Гермиона все боялась задремать, как в прошлый раз, а потому силилась прочесть захваченный с собой экземпляр недавно вышедшей «Нумерология: загадки Египта». Но даже столь увлекательное чтиво не могло помочь профессору ЗОТИ избавиться от сонливости. Как же она была рада, когда дверь лаборатории Слагхорна отворилась, и в проеме появился знакомый и теперь уже не столь ненавистный ей профессор Малфой. Гермиона даже подскочила со стула, чуть ли не кинувшись обнимать его. Но вовремя сдержалась, увидев небритую физиономию Люциуса, с непонимающей ухмылкой взирающего на нее.
- Все в порядке? – сухо осведомился Малфой, оглядывая помещение и подходя к котлу с варящимся зельем.
- Да, мистер Малфой, - слегка удивившись столь резкой перемене, спокойно ответила Гермиона. – У вас что-то случилось?
Люциус с удивлением обернулся, наконец, встретившись с ее взглядом. Что-то щелкнуло у него в душе, когда маг прочитал в ее глазах искреннее беспокойство за него, а еще какую-то неуловимую надежду. Надежду на что? Но Малфой быстро справился с ненужными мыслями, мотнув головой.
- С чего вы взяли? – холодно спросил Люциус, отворачиваясь. – Можете идти, мисс Грейнджер, вам еще нужно выспаться до занятий.
- Да, конечно, мистер Малфой, - кивнула Гермиона, - увидимся вечером.
Ведьма вышла из кабинета, проводив печальным взглядом Люциуса. Малфой почувствовал это, даже стоя спиной к двери. Он тяжко вздохнул, не вполне понимая, чего ожидала от него Гермиона Грейнджер. Вчера все произошло слишком спонтанно, он был окрылен своим неожиданным успехом, поэтому мог пообещать чего угодно своей заступнице. Да, именно так все и было. А сегодня обычный день, такой же, как и остальные…
***
Люциус собирал свои бумаги с учительского стола в опустевшем классе ЗОТИ. Только что закончился урок у пятого курса, последний на сегодня, и Малфой мыслями был в своей гостиной, где намеревался почитать увлекательнейшую книгу, прихваченную из родного поместья во время последнего своего визита. Разумеется, перед этим как обычно следовало проверить состояние спокойно дремавшей Мирты, что стало входить в его привычку. Пульс, давление, температура девочки – обязательный ритуал вот уже в течение нескольких дней. И, собрав в стопку последний пергамент, Люциус одним плавным движением уменьшил свой груз, поместил в карман мантии и сделал пару шагов по направлению к двери, но был вынужден остановиться. В класс, едва постучав, ворвался Генри Керл. Его широко распахнутые глаза и слишком оживленная походка заставили Малфоя пожалеть, что он задержался на пять минут.
- Профессор, подождите! – известил Люциуса Генри, в два счета оказавшись рядом с ним. Малфой закатил глаза, шумно вздохнул и оперся рукой на трость. – Вы уже проверили наши тесты? Мне очень интересен мой результат. Пожалуйста, профессор Малфой, скажите мне, я не дотерплю до следующего нашего занятия.
- Мистер Кёрл, извольте быть более сдержанным в своих порывах, вы ведете себя не по-слизеринцки, - Люциус постарался сказать это мягко, но вышло все равно слишком строго и назидательно. – В любом случае, я не помню оценок всех учеников.
Взгляд Генри потускнел. Он как-то даже посуровел, теперь становясь больше похожим на слизеринца. Малфой скрыл свою маленькую радость по этому поводу, внешне оставаясь все таким же безразличным и холодным. Он понимал, если дать слабину при этом недотепе-третьекурснике, то уже завтра пойдут ненужные и лживые слухи, Кёрл сядет профессору на шею, как и остальные студенты его возраста и младше, а старшие курсы опять начнут хамить и прогуливать занятия. Нет, завоеванный авторитет того не стоил, хватало и малышки Мирты Митсон. Впрочем, девочке Люциус был готов помочь теперь уже наверняка, чего бы ему это ни стоило.
Люциус смотрел на Генри свысока, ожидая, что тот скажет что-то еще, ведь он не торопился уходить. Но мальчик молчал, глядя себе под ноги и теребя свою челку, постоянно закрывающую тому обзор. А Малфой уже и позабыл об этой привычке своего нерадивого поклонника-студента…
- Вы не думали подстричься, мистер Керл? – вот так напрямую спросил Люциус, решивший, что, пожалуй, обидел мальчишку. Пусть непутевого, нерадивого, но все-таки довольно хорошего студента, смышленого.
- Мне не хочется, профессор, - уныло проговорил Генри, по-прежнему пряча глаза.
- Я не помню, чтобы вы были таким хмурым, - миролюбиво сказал Малфой, позволив себе улыбнуться уголком рта. – Посмотрите на меня.
Генри поднял свой взгляд. В нем было некоторое смятение, если не сказать разочарование…Внезапно Люциус почувствовал жалость к мальчику.
- И…и…извините меня, п-профессор, - пролепетал Генри. – Я не должен был так навязываться вам…
- Как студент Слизерина третьего курса, нет, не должен был. Как студент Слизерина любого курса, в общем-то, не должен был. А уж о других факультетах и речи нет. Но, - Люциус сделал паузу, подарив некую надежду Генри, – как студент Слизерина третьего курса, которому требуется поддержка, помощь, вы вполне можете обратиться ко мне, к своему декану. Но, мистер Кёрл, мне казалось, вы усвоили в нашу первую встречу, что ко мне не стоит обращаться по мелким, несколько глупым поводам. Я не тот человек, с которого стоит брать пример, поверьте.
Генри погрустнел и поник еще больше. Люциус не мог понять, что происходит с мальчишкой, но то, что именно его слова так задевают юнца, сомнений не возникало. Малфой снова вздохнул, прислонился к столу. Просто опираться на трость уже было проблемно: что и говорить, колено начинало ныть, и противостоять этому не было никаких сил.
- Что же вы молчите, Генри… - устало протянул мужчина. – Идите к себе, не стойте столбом.
Студент молча кивнул и даже побрел к выходу, но вдруг остановился, посмотрел на Люциуса грустными глазами и тихо сказал:
- Мои однокурсники смеются надо мной за мою эмоциональность, называют недоделанным гриффиндорцем. Я бы и рад сдерживаться, но что поделать, моя мама действительно училась на Гриффиндоре, а я словно в наказание какое-то оказался здесь, на Слизерине.
Люциуса не покидало чувство дежа-вю. С подобной проблемой к нему уже обращалась одна первокурсница, пребывающая сейчас в коме…Малфой решительно тряхнул головой, отгоняя страшные мысли, и жестом попросил Генри задержаться. Сам же маг не сдвинулся с места и даже не поменял позу, стараясь оставаться равнодушным, хотя у самого появилось волнение за судьбу несчастного Генри.
- Несмотря ни на что, всегда оставайся собой и держи голову прямо. Улыбайся, глядя людям в глаза, смейся во весь голос, выражай восторг, но делай это с таким видом, будто это не ты несколько странный, а они все вокруг ненормальные, - сказал Малфой, подмигнув Генри. Тот заметно воспрял духом. – Если уж ты на этом факультете, то научись использовать свои недостатки, превращая их в достоинства. Никому не позволять судить тебя, будь выше этого.
- Спасибо вам, профессор Малфой, - улыбаясь во весь рот, проговорил вдохновленный Керл. – Я так и поступлю. Можно вопрос, профессор?
- Только не об оценках за тест, - предупредил его Малфой.
- Нет, я о другом, - улыбнулся Генри. – Каково это, быть хозяином огромного поместья, устраивать балы, светские рауты, быть в центре всеобщего внимания? Наверняка сейчас вам скучно без всего этого…
Люциус задумался на несколько секунд. На его сдержанном лице появилась тень тоски, боли и отвращения одновременно. Столько разных воспоминаний потоком хлынули на него, что он даже не сразу сумел вернуться в реальность и дать четкий ответ, которого от него ожидал Генри.
- Иногда действительно бывает скучно, Генри, - преодолев свои эмоции, спокойно сказал Люциус. – Нет той суеты, той власти и славы, что была прежде. В нашем доме никогда не соберется такое количество гостей, которые, пусть и лицемерны все до единого в своих похвалах и комплиментах, но все же приятно такое внимание к своей персоне при этом, как ни странно. Ты ощущаешь все свое могущество, мыслишь себя чуть ли не Богом, не просто Правой Рукой Темного Лорда, а даже самим Темным Лордом…Тешишь себя этой мыслью, глядя на улыбающиеся лица, ловко маскирующие ненависть и страх ко мне. Себя самого долго обманывать не станешь, не сумеешь, - Малфой прервался ненадолго. Генри выглядел озадаченным, казалось, он все прекрасно понимал, но по-прежнему не хотел расставаться со своими детскими представлениями о суровой реальности. – Под красивой и блестящей мишурой всех этих приемов, балов, бесед, встреч скрывается много неприятного, ужасного и воистину страшного, Генри. У меня было гораздо больше врагов, чем почитателей или близких людей. Сейчас в моей жизни ненавидящих меня не стало меньше, но теперь они не скрывают своего ко мне отношения за лицемерными масками, поэтому не являются столь опасными. Они слепо ненавидят. У некоторых есть на то серьезные основания, но большинство ненавидят без причин. Зато не осталось тех людей, которых я считал близкими мне, они попросту отстранились, отгородились от меня глухой стеной. Я не жалею, что все происходит так, как оно происходит, поэтому не скучаю по тем временам, когда лицемерие было всюду, не скучаю.
Малфой умолк, внезапно осознав, что только что раскрылся перед Генри Кёрл настолько хорошо, что теперь не пугали даже возможные слухи и вновь потерянный авторитет. Ему невероятно полегчало, поэтому он был готов к новым ударам судьбы. Однако следующий вопрос Генри был таким неожиданным, что Люциус и не мог себе представить такой подлости от судьбы.
- Скажите, профессор, но неужели не осталось людей, которые любят вас? А как же ваша жена и сын?
- Сын – быть может…
- А профессор Грейнджер?
Люциус удивленно уставился на Генри. Причем здесь вообще Грейнджер? Даже если мальчишке известно, что они общаются, но откуда могут быть такие предположения?
- Она не из числа тех, кто может слепо ненавидеть, но я полагаю, у нее есть причины на ненависть ко мне, - уклончиво ответил Люциус. На самом деле теперь он и понятия не имел, что Гермиона к нему чувствует.
- Профессор Грейнджер вами гордится, - сказал Генри, загадочно улыбаясь.
- Не думаю, - упрямо повторил Малфой. – Мне пора идти, мистер Керл. Помните о том, что я вам советовал.
Откинув свои роскошные белые волосы назад, Люциус поспешил пройти мимо Генри, опираясь на трость и забыв о боли в колене, дабы не вызвать у того желание расспросить у него что-либо еще. Слишком уж многое он сегодня себе позволил рассказать тринадцатилетнему мальчишке…
***
Весь оставшийся день Люциус пребывал словно в тумане. Мысли о прошлом спутались в тугой комок и не желали ни распутываться, ни покидать голову Малфоя. Видимо, поэтому за ужином он не сразу заметил, как к нему за столом обращается мисс Грейнджер. В этот раз оба преподавателя ЗОТИ сидели рядом, но, пока Гермиона тщетно старалась привлечь внимание Малфоя, остальные учителя успели заметить этот нездоровый, казалось бы, интерес со стороны девушки к бывшему Пожирателю и теперь внимательно ожидали реакции Люциуса, не забывая, правда, при этом жевать. МакГонагалл недовольно поджала губы, но все же старалась сохранять видимое безразличие, будто бы ее вовсе не интересовало, что же там так настойчиво хочет сказать ее коллега.
- Мистер Малфой, - девушка потрясла Люциуса за рукав мантии. – Что с вами?
- Что? – очнулся, наконец, профессор. – О, мисс Грейнджер, я в полном порядке.
Малфой заметил повышенное внимание со стороны преподавателей, и те под тяжелым взглядом последнего едва ли не проглотили собственные вилки, старательно изображая, как они вовсе и не вслушиваются в разговор.
- Я заказала для вас универсальное средство от боли в колене, - радостно сообщила Гермиона, стараясь говорить как можно тише. – Один мой хороший знакомый обещал выслать его через неделю.
- Я весьма тронут вашей заботой, но это все же лишнее, - вежливо ответил Люциус, несколько неестественно улыбаясь Гермионе и наклоняясь ближе к ней. – К тому же, я не думаю, что существует такое средство, о котором мне было бы неизвестно.
- Я уже упоминала, что увлекалась зельеварением и колдомедициной, - напомнила мисс Грейнджер, сохраняя свое доброжелательное отношение к своему спасителю. – Так вот, за последние полгода молодой зельевар из Испании, мой знакомый, как раз усовершенствовал одно из заживляющих зелий. Я полагаю, вам стоит его использовать, тем более что он уже проверил средство на нескольких магах. Подумайте, мистер Малфой, за неделю я могу и отказаться от заказа.
Гермиона, не дав Люциусу вставить и слова, поспешила встать из-за обеденного стола и покинуть Большой зал. Малфой успел заметить, что сегодня от нее удивительным образом пахло кремовым тортом, а карие глаза необычно светились. И с чего вдруг он стал подмечать такие мелочи за Гермионой Грейнджер? Странно. Все странно. С того самого предотвращенного взрыва в лаборатории все странно…
***
После ужина Люциус проверил зелье, затем осмотрел Мирту, и только потом спокойно лег на диван в гостиной своих апартаментов. Он собирался таки почитать перед сном, но воспоминания все же овладели им окончательно, и Малфой позволил одному из них прорваться наружу. Взбив подушки, Люциус расположился поудобнее и прикрыл глаза.
Роскошный и огромный зал Малфой-мэнора. В воздухе витают ароматы самых дорогих духов Франции, на начищенном до блеска паркете то и дело мелькают фигуры в изящных нарядах. Играет легкая непринужденная музыка, но атмосфера от этого не делается непринужденной. Несмотря на весь внешний лоск, в зале невыносимо тягостно. А оттого, что помещение столь огромно, тягость давит неимоверным грузом, оседает, словно многослойная пыль, на головы гостей, но те, слишком озабоченные собственным внешним видом, производимым впечатлением о себе, совсем ничего не замечают. Они лишь продолжают тесниться небольшими группками по углам, а особенно почитаемые в центре зала, пьют выдержанное веками хозяйское вино, лицемерно улыбаются друг другу, обсуждают последние сплетни, выражают свое одобрение по поводу идеи о превосходстве чистоты крови, а потом группки перемешиваются и начинают обсуждать и смеяться над теми, с которыми мило беседовали всего минуту назад…Только слепой, пожалуй, не заметил бы пафоса, лицемерия и совершенно ненужности всего этого вечера. Однако есть одно большое «Но». Об этом «Но» не принято говорить. За него можно получить и Круцио, и Аваду.
В самом центре зала, купаясь во внимании и благоговении, стоят хозяева сего поместья. Люциус и Нарцисса Малфои, стоящие рука об руку, лучезарно улыбались каждому гостю. Хотя в душе они ненавидели всех собравшихся. За редким исключением, пожалуй. Однако Люциус больше желал видеть, пусть и притворное, но уважение к нему, чувствовать страх, не замечать презрения, ощущать себя Властелином. Здесь и сейчас Темного Лорда нет рядом, он далеко, поэтому Малфой-старший пользовался своей безграничной Властью. Сладкое слово Власть…От него Люциус просто пьянел и готов был убить, кого угодно…
Обратив внимание на заскучавшего мрачного Северуса Снейпа, одиноко застывшего в самом темном уголке зала с бокалом вина, Люциус немедленно направился туда, кивком известив об этом Нарциссу. Он не мог спокойно наблюдать за единственным человеком, которого Малфой более-менее уважал, когда тот пребывал в такой грусти, совершенно неуместной для этого торжества. Заметив приближение хозяина поместья, Северус слегка кивнул, но явной радости не последовало.
- Скучаешь, старина Снейп? – по-дружески обратился к нему Малфой, почувствовавший легкость от выпитого вина.
- Все как обычно великолепно, друг мой Люциус, но ты ведь знаешь мою нелюбовь к таким мероприятиям, - учтиво пояснил Северус.
- Да брось, Сев, развлекись по-настоящему, - лукаво подмигнув, предложил Малфой, даже слегка хлопнув Снейпа по спине. – Мерлин знает, чего там опять надумает Темный Лорд, скоро ли нам удастся снова отдохнуть.
- И все же, я воздержусь от беспечного веселья и побуду в одиночестве, если ты не возражаешь, - мягко сказал Северус, отпивая вина.
- Ты засиделся в своих подземельях, явно, - продолжал «гнуть свое» подвыпивший Люциус. – Ну хочешь, я прикажу Яксли или Эйвери притащить нам грязнокровок, и мы изрядно повеселимся? Тебе какую, рыженькую?
Снейп внезапно побелел. Он напряженно сжал кулаки, посмотрел Малфою в глаза своим полыхающим от гнева взглядом опасных черных глаз. Люциус понял, что явно сказал лишнего, но ничего поделать уже не мог. Он попытался виновато похлопать ресницами, что удачно срабатывало с Нарциссой, потом не менее виновато пожать плечами и скорчить невинное лицо. Северус чуть расслабился, но, очевидно, не собирался оставлять это безнаказанным.
- Больше никогда не говори мне ТАК, - прошипел Снейп.
- Расслабься, Северус, я пошутил, - попытался отмахнуться Люциус, уже намылившийся уходить.
- Знаешь, Люци, - это звучало страшно. По-настоящему страшно даже для непоколебимого Малфоя, и заставило того остановиться, - когда-нибудь слово «грязнокровка» тебя погубит. Если не тебя, то твоего маленького сына, который так любит повторять за своим отцом абсолютно все дословно.
Люциус ретировался. Он даже и не подумал воспринимать слова Снейпа как угрозу, не зная, что проницательный друг окажется на сто процентов прав…
Таких светских вечеринок было множество. Они ничем не отличались от других мероприятий, где встречались чистокровные. Но вот уже нет Волдеморта, Северуса Снейпа, больше половины частых гостей сидит в Азкабане или гниет в земле, семья Малфоев не имеет былого авторитета. Да что и говорить, Нарцисса и знать ничего не хочет о Люциусе, Драко все не может определиться ненавидеть ему отца или простить. Нет больше семьи Малфоев…Есть три ее отдельных представителя, вышедших практически сухими из такого дерьма, что вряд ли можно поверить в такой вариант, не зная талантов носителей данной фамилии.
Но теперь Правая Рука Волдеморта, жестокий Пожиратель Смерти не мог назвать кого-то грязнокровкой. Не только из-за страха быть посаженным обратно в далеко негостеприимный Азкабан, не только потому что это слово сыграло злую шутку и с его сыном, и с ним самим, пусть не оно само, но события связаны с этим словом напрямую. Не только по этим причинам Малфой отказался даже в мыслях упоминать слово «грязнокровка», но и по личным причинам. Нет, Люциус, чистокровный до мозга костей, не воспылал неожиданной любовью к магглам и магглорожденным. Однако его отношение к одной такой ведьме поменялось основательно. Малфой не считал Гермиону Грейнджер равной себе, все-таки такое случалось с ним редко, но и не стал бы называть ее низшим сословием. Эта девушка определенно не так проста, как кажется. У нее есть свое мнение, что немаловажно, ее абсолютно гриффиндорские черты не вызывали раздражения, а легкий аромат недорогих духов или же запах каких-либо сладостей, как сегодня, въелись в память Люциуса окончательно и бесповоротно и теперь ассоциировались только с образом кудрявой кареглазой ведьмы. Мерлин, а ведь с того памятного вечера прошло всего несколько лет… Малфой не проиграл, он лишь учел свои ошибки и несколько пересмотрел свои принципы. В конце концов, нормальное общение с одной-единственной магглорожденной ведьмой ему не повредит, ведь так?

0

13

Глава 10

О минутной слабости Люциуса Малфоя, позволившего себе довериться ученику Генри Кёрл, никто не узнал. Ни одна живая душа. И за это профессор ЗОТИ был благодарен Генри и даже не знал снимать баллы с факультета за неверный ответ на занятии.
Многострадальное зелье для Мирты Митсон было готово по истечении трех суток, как и говорила Гермиона. И теперь, наконец, девочка должна была прийти в себя. Малфой предполагал, что это событие вызовет в нем бурю эмоций, о которых никто не должен знать, поэтому заранее попросил мисс Грейнджер с самого утра не тревожить его, Люциуса, а заодно и заменить на одном занятии у пятого курса Слизерина. Девушка, на удивление, легко согласилась, не задавая лишних вопросов. И когда она стала понимать его без слов? Поразительно! Тем не менее сейчас Люциус Малфой находился в своих профессорских апартаментах, склонившись над кроватью, где лежала Мирта, и сжимал колбочку с заветным лекарством в руках. На часах только-только пробило семь часов утра, зелье было готово уже как два часа, у профессора были синеватые круги под глазами от сильной усталости и недосыпания, в голову то и дело закрадывалась Гермиона Грейнджер с ее ароматом свежеиспеченной выпечки, который он запомнил с их последней встречи с девушкой, а сам Люциус стоял и не решался влить содержимое колбочки в лежащую перед ним девочку. Ох, сколько всего изменилось с момента заболевания этой первокурсницы! Безумно хотелось поскорее уже избавить себя от бремени и тревоги за состоянии маленькой мисс Митсон, но в тоже время, как бы цинично это не звучало, хотелось растянуть болезнь девочки еще хоть на чуть-чуть…
Время шло, а собственные нерву Малфою были все же дороже. Поэтому он легонько разомкнул челюсти девочки и поскорее влил в приоткрытый рот зелье. Секунды казались вечностью. Люциус нервно теребил свои волосы, даже умудрился вырвать парочку. Тогда он сжал трость обеими руками и прислонился к стене, не сводя глаз с Мирты. А у нее медленно стал проявляться румянец на щеках, делая ее просто ангельски прекрасной, дрогнули веки, зашевелились конечности, выступил пот на лбу, и секунду спустя девочка, наконец, раскрыла глаза, чуть не вызвав у Люциуса инфаркт. Малфой в очередной раз поразился, как же стремительно он стареет, после чего подошел к Мирте, мягко улыбаясь.
- Как ты себя чувствуешь, Мирта? – спросил Люциус настолько тепло, как только мог.
- Лучше, - хрипло проговорила девочка, также постаравшись улыбнуться профессору. – Спасибо вам, - добавила она, сильно растягивая слова и сглатывая.
Затем Мирта чуть прикрыла глаза, видимо, не набравшись еще достаточно сил, и теперь уже задремала здоровым, полноценным сном. Люциус моментально отметил, что, пожалуй, через пару дней она вернется к нормальному образу жизни, и можно будет отпускать ее к своим однокурсникам, предварительно дав им несколько ценных и необходимых наказов. Глядя на эту теперь уже не мертвенно бледную, правда, заметно исхудавшую девчушку, Малфой широко улыбнулся, а на глазах проступили слезы. Но они не прорвались наружу, ведь в душе все настолько затвердело, что требовалось немало усилий растопить этот лед. Хотя первые успехи определенно были достигнуты. Люциус, еще немного постояв у кровати спасенной им Мирты, мягко дотронулся до ее русых волос, небрежно разбросанных по подушке, погладил по голове и ушел из комнаты.
Мирта Митсон действительно быстро приходила в себя. Уже к ужину она попросила еды, что Малфой быстро исполнил. За обедом, кстати говоря, Гермиона поинтересовалась о ее состоянии, и Люциус успел лишь сообщить, что все идет, как они и предполагали, девочка поправляется. Ничего больше он говорить не стал. На них итак слишком часто обращали внимания в последнее время, а об этой истории никто не должен был знать. Догадываться – это всегда пожалуйста. Но не более. Однако ни мистер Малфой, ни мисс Грейнджер нисколько не жалели о том, что нарушили несколько правил и требований, ведь оба знали, что могло бы быть при малейшем промедлении. Люциус уже итак старался решить дело законно, но, как и ожидалось, никто не собирался помогать бывшему Пожирателю. Пусть это касалось ни в чем неповинной маленькой девочки, с которой случилось нечто непоправимое. Что именно, кстати, еще предстояло выяснить. Главным оставалось то, что ее удалось вывести из комы и поставить на ноги.
***
Приближалось Рождество и, соответственно, зимние каникулы. Люциус вполне ясно дал понять всем слизеринцам, что не оставит без внимания произошедшее с Миртой Митсон, приведшее к коме последней. И неизвестно еще, с какими последствиями. Все ученики отнеслись к этому достаточно серьезно, полагая, что причиной ее нездоровья являются все-таки гриффиндорцы, поэтому они сплотились еще сильнее против общего врага и теперь защищали Мирту, не оставляли девочку одну ни на минуту. Особенно старался Мэл Купер, староста шестого курса. Он вообще вызывал уважение у самого профессора Малфоя, но декан старался не сильно хвалить студента, дабы тот не потерял весь стимул. Относительно же своего расследования, кто же все-таки довел первокурсницу до такого состояния, пока мало что продвинулось. Разве что Люциус не был так уверен, что виновного следует искать только среди гриффиндорцев, он подозревал кое-какого и со своего факультета…
В отношениях же с Гермионой пока все шло просто прекрасно. Люциус научился свободно общаться с ней, правда, недостаточно доверяя ей, но все-таки уже легче преодолевая себя с каждым разом. Сама мисс Грейнджер стала охотно делиться с ним различными новостями из науки, он и сам пару раз просил рассказать ему что-нибудь нового из зельеварения или колдомедицины, признав, что значительно отстал в этих областях. Тем более что присланная мазь и в самом деле принесла облегчение колену Малфоя. Медленно, но плавно Гермиона сумела растормошить Люциуса, рассказывая тому уже и о своей жизни, так что вскоре Малфой тоже стал делиться волнующими его мыслями. О своей семье и о прошлом, конечно, Люциус не упоминал совсем. В конце концов, профессор Грейнджер еще и до появления Малфоя считалась не в почете среди преподавателей за свое слегка нестандартное отношение к системе преподавания, за свое старание сохранить равноценное отношение к ученикам всех факультетов, в общем, за излишний гуманизм. Поэтому в ее присутствии старались говорить на отвлеченные темы, да даже МакГонагалл, на которую у Гермионы было столько надежд, и которые растворились уже через несколько дней после заступления на пост преподавателя ЗОТИ, отмалчивалась и выражала нейтральную позицию, когда мисс Грейнджер высказывала ей свои идеи. Так что рано или поздно эти двое отвергнутых и непонятых окружающими должны были сойтись, пусть они и стояли в свое время по разную сторону баррикад. Жизнь – штука сложная, все возможно. Вот Люциус и Гермиона и сошлись к концу первого семестра совместного преподавания, можно даже было назвать это дружбой. Неизменным оставалось лишь одно: в общий кабинет ЗОТИ Малфой по-прежнему никогда не заходил. Но в тот день, после занятий, когда оставалось буквально три дня до каникул, Люциус туда зашел, застав Гермиону на месте.
Как и первый свой визит в этот кабинет, здесь было все также тесно. Цветок на окне наполнился жизнью, все стены и шкафы наполнены книгами, вот только обстановка и присутствие мисс Грейнджер уже не вызывали у Люциуса патологической брезгливости и ужаса. Он улыбнулся, вспоминая себя тогдашнего. Как же глупо Малфой, должно быть, тогда выглядел! В перчатках, с каменным выражением лица, внутри от осознания того, что находится в одной комнате с магглорожденной, все кипело. Перчатки он с тех пор носил крайне редко, лишь из старой привычки, лицо, конечно, осталось холодным и надменным, но не для мисс Грейнджер, а внутри уже не было того гнева и слепой ярости, что убивали в нем все остальные чувства на корню. Глупо выглядел. Глупо и страшно одновременно.
- Здравствуйте, Люциус, - вырвал его из воспоминаний приветливый голос Гермионы. В ее карих глазах мелькнуло удивление, но ни ненависть, ни презрение уже вряд ли появились бы там.
- Здравствуйте, Гермиона, - да, именно так Малфой ее теперь и называл. Гер-ми-она. Привыкал к ее имени. Надо же, он успел привыкнуть ее запахам, привычкам, фразам, но вот к имени пока не совсем. Оно давалось Люциусу с трудом. И это вызывало у мисс Грейнджер смущенную улыбку. Как и сейчас.
- Проходите, присаживайтесь, ведь это ваш кабинет тоже, - дружелюбно предложила она, стараясь не затягивать возникшую паузу. Малфой благодарно кивнул и сел в кресло подле ее стола, за которым она как обычно заполняла какие-то бумаги. У Люциуса такого количества бумаг отчего-то никогда не накапливалось.
- Гермиона…- тихо позвал девушку маг, словно решаясь на что-то. Его нерешительность выдавали и пальцы, которыми он барабанил по креслу.
- Я слушаю вас, - с готовностью отозвалась Гермиона, улыбаясь, видя впервые, как волнуется Люциус Малфой. Хорошо, что он не смотрел на нее и не заметил улыбки, не хотелось его обижать.
- Где вы планируете встречать Рождество? – решившись таки, спросил Люциус, подняв на нее свой ясный взгляд.
Гермиона секунду замешкалась, но потом ответила:
- Поскольку я живу одна, то, наверное, в Норе. А вы?
Гермионе показалось, или Малфой и правда разочаровался? Но уже в следующий момент Люциус хладнокровно сказал:
- А я планирую навестить жену и сына. Долго я там не смогу пробыть, но, возможно, они потерпят меня несколько дней.
- Уверена, они будут вам рады, - благодушно сказала Гермиона.
Люциус неопределенно пожал плечами, несколько странно взглянув на Гермиону. Потом извинился, что отвлек ее от работы и ретировался. У мисс Грейнджер осталось смутное подозрение, что Малфой явно приходил с другими намерениями, но она даже и предположить не могла, что он всего-навсего надеялся провести рождественский вечер с ней.
***
Отведав праздничного ужина в Большом зале перед отъездом учеников на каникулы, Люциус отправился к себе за несколькими вещами, которые могли пригодиться ему в поместье, да за подарками, заранее купленными для Нарциссы и Драко. Подарки были самыми обыденными: колье для жены и фирменный портсигар для сына. Да, с недавних пор наследник Малфоев курит сигары, но не ругать же его за это, в самом деле. Оглядев печальным взглядом свои апартаменты, Малфой вступил в камин в собственной гостиной, и уже через несколько минут оказался в родном доме. Сегодня Рождество как-никак, и хотелось повидаться с семьей.
Дом встретил его звенящей тишиной. Малфой-мэнор не славился обилием звуков, звонкие детские голоса не отражались от древних стен, только в подземелье, пожалуй, не всегда было тихо, но от тех леденящих нервы криков, исходящих оттуда несколько лет назад, хотелось убежать далеко-далеко и никогда не возвращаться в поместье вовсе. Но Люциус старался не помнить тех страшных событий, поэтому обычно не просыпался ночью от кошмаров в собственном доме. Однако сегодня, степенно прогуливаясь по коридорам Малфой-мэнора, маг ожидал почувствовать все же немного больше тепла, услышать хоть какие-то приглушенные голоса своих жены и сына, увидеть хотя бы пару огоньков, елочных веток, предвещавших наступление Рождества. Пусть давно поместье не украшалось так, как это было в его собственное детство или во времена, когда Драко еще умел радоваться празднику беззаботно, по-детски, но представшее обозрение Люциусу не нравилось совершенно. Пустые голые стены, ворчливые родственники в портретах, увядающие цветы в горшках…Что происходит? Даже в свой последний визит Люциуса такого не было! Через домовика Малфою-старшему удалось выяснить, что Драко в поместье и не наблюдается, а Нарцисса находится во внутреннем саду. Что миссис Малфой могла делать зимой в саду?! Люциус, умерив свой пыл и тревогу, поспешил в сад.
Нарцисса Малфой, прекраснейшая волшебница в белоснежной мантии, просто сидела в мягком удобном кресле и смотрела куда-то вдаль сада, где все сплошь было покрыто снегом. Люциус громко вошел, собираясь разразиться громом, но остановился, залюбовавшись своей женой, так похожей на идеальную ледяную скульптуру. Она заметила его, безусловно, но не спешила отрываться от своего занятия и хоть как-нибудь обращать на него внимание.
- Цисса, - прошептал Малфой, боясь нарушить ее идиллию.
- Повар приготовил ужин для меня. Но если хочешь, можешь остаться, я не возражаю, - сухо сказала Нарцисса, не поворачивая головы.
Люциус снова вскипел от злости, охватившей его в тот момент. Да ведь она и правда ледяная скульптура! Идеальная, прекрасная, но всего лишь статуя! Не его жена! Не та женщина, которую он любил, уважал, ценил, готов был защищать! Уже нет. Нарцисса его не ненавидела, а лишь равнодушно…терпела рядом с собой. Это равнодушие больно ударило Люциуса прямо в сердце, задело и порвало одну натянутую струну под именем «Цисса». Он больше не хотел оставаться рядом с этой статуей. Ничего не сказав, Люциус просто развернулся и ушел из сада. Он в два счета оказался рядом с камином, из которого выходил с такой надеждой, но возвращался уже в полном разочаровании в своих близких. Малфой, подавив в себе все сомнения, печаль, проглотив застрявший комок в горле, покинул родное поместье, вернувшись назад, в Хогвартс.

0

14

Глава 11

Люциус мечтал увидеть сейчас только одного человека – Гермиону Грейнджер. Но он, безусловно, понимал всю наивность, а по сему абсурдность, своих мыслей: милая девушка наверняка встречает рождество в большой и дружной семье Уизли, одно упоминание о которых у Люциуса по привычке вызывало презрение, или в компании верного Гарри Поттера, да, в конце концов, у столь симпатичной и приятной преподавательницы ЗОТИ мог быть и кавалер. Поэтому представитель древнего благородного семейства заперся у себя в профессорских покоях, с бутылкой дешевого огневиски, как последний пятикурсник.
Часы в гостиной, где расположился Люциус на пару с алкоголем, показывали половину двенадцатого. Малфой совсем неаристократично развалился на диване, его мантия была задернута до колен, поскольку больное колено было тщательно намазано новой воистину чудесной мазью, белоснежные волосы небрежно свисали с плеч, а сам маг готовился торжественно поздравить себя с рождеством и сразу же забыться крепким сном. Однако, пока он размышлял о смысле своего существования, о предательстве друзей и родных, об изменившемся мире и своем новом месте в нем, о девушке по имени Гермиона, перевернувшей его сознание, в дверь постучали. Люциус нетрезвым взглядом обернулся на звук, с трудом веря, что там действительно кто-то пришел. Стук повторился настойчивее. Малфой, проклиная все на свете, запахнул мантию и, шатаясь, дошел до двери, громко ворча при этом.
- Хагридовы яйца, кому там приспичило ломиться к декану Слизерина в такой час?! – громко ругнулся Люциус, открывая дверь. Все недовольство мигом прошло. На пороге стояла та самая мисс Гермиона Грейнджер, занимавшая его мысли весь вечер. Нет, не так, прекрасная и обворожительная Богиня снизошла до него, мерзкого и падшего преступника! На Гермионе было надето чудесное платье изумрудного цвета, подчеркивающее ее стройную фигуру, ее кудрявые локоны аккуратно спадали с плеч. Богиня робко улыбнулась Малфою, да так, что ему оставалось лишь открыть рот и часто-часто заморгать, уставившись на нее, не в силах оторвать глаз.
Секунда длилась бесконечно. Люциус таки «вернулся» с небес и широко улыбнулся гостье.
- Гермиона! Как я рад тебя видеть! – воскликнул он.
- Мне стало ужасно тоскливо у Уизли, - неуверенным голосом проговорила Гермиона, переминаясь с ноги на ногу. – Гарри с Джинни и вовсе не пришли. И я вспомнила про вас…
Люциус взял девушку за руку и легонько потянул на себя, прикрывая за ней дверь. Она отчего-то боялась посмотреть ему в глаза, и Малфой осторожно, медленно отпустил ее руку, но лишь за тем, чтобы поместить в своих ладонях лицо Гермионы. Она взглянула на него со всей нежностью, и Люциус не мог больше сдерживаться. Он мягко дотронулся до ее губ своими и затем, когда Гермиона ответила, углубил поцелуй. На этом парочка не остановилась, переместившись в спальню. Это было одно из самых лучших Рождество для них обоих…
***
Проснуться в кровати рядом с Гермионой, пожалуй, было для Люциуса слегка удивительным. Хотя он не испытывал ни сожаления, ни грусти, ни раскаяния. Напротив, был безмерно рад, что наконец-таки все свершилось. От этого ситуация казалась для Малфоя невероятной. Но он отбросил все сомнения и улыбнулся, глядя на спящую волшебницу, а после позволил себе осторожно провести рукой по ее волосам. Гермиона причмокнула губами, сладко потянулась и открыла глаза.
- Доброе утро, - поприветствовала она Малфоя.
- Доброе утро, моя принцесса, - вновь улыбнулся Люциус.
- Ты меня смущаешь, - сказала Гермиона, порозовев.
- Мне теперь нечего скрывать. Ты много для меня значишь, Гермиона, - признался Люциус. – И я счастлив находиться рядом с тобой в столь прекрасное рождественское утро.
- Я, честно говоря, не ожидала. Но, знаешь, мне тоже хорошо с тобой, Люциус.
- О, я ведь приготовил для тебя подарок! – всполошился Малфой, довольный ответом Гермионы, и поторопился подняться с постели в поисках нечто. Мисс Грейнджер только закатила глаза: с ним, пожалуй, скучать не придется, он умеет быть разным. Через пару минут в комнату вернулся Люциус с маленькой праздничной коробочкой в руке. Счастливо улыбаясь, он ждал, когда Гермиона встанет. Девушка не заставила себя ждать и приняла подарок.
- Ох! – восхитилась она, открывая коробку. Внутри лежали золотые серьги с бриллиантами. – Люциус, право, не стоило. Это ужасно дорого…
- Для подруги, быть может, но ты теперь, я надеюсь, больше чем просто подруга… - загадочным тоном проговорил Малфой, лукаво подмигнув Гермионе.
- Все равно, - упрямо мотнула головой волшебница, не скрывая улыбку, - у меня нечего подарить тебе.
- Ты – мой подарок, - ласково прошептал Люциус, заключая девушку в свои объятия. И Гермиона не стала возражать и на этот раз.
***
Каникулы каникулами, а новый семестр не заставит себя ждать. Люциус и Гермиона проводили все время вместе, разве что на виду у профессоров и студентов старались держаться, ничем не выдавая столь внезапно изменившиеся отношение друг к другу. Но, если Малфой был вполне доволен сложившейся ситуацией, то всегда правильная мисс Грейнджер не до конца разобралась в своих чувствах к нему. Она была рада дружбе с Люциусом и никак не рассчитывала, что она перельется в нечто большее. В тот вечер девушка лишь поддалась минутному порыву, желание провести праздник с кем-то близким, но и подумать не могла, насколько серьезными окажутся намерения Малфоя. И за день до начала занятий между ними состоялся разговор в гостиной Люциуса.
- Люциус, тебе не кажется, что мы немного торопимся? – мягко спросила Гермиона. Она сидела рядом с ним на диване, позволяя Малфою поглаживать ее по руке. Пальцы Люциуса на миг сцепили ей кисть, но тут же моментально расслабились.
- Нет, дорогая Гермиона, - также мягко ответил Люциус, безмятежно улыбаясь. – Мы с тобой взрослые люди, а я так и вовсе, чего таить, человек немолодой, мне медлить ни к чему.
- В том то и дело, что тебе… Мой первый брак продлился три месяца…
- У нас с тобой пока только все началось, - напомнил ей Люциус, - и я не думаю, что так быстро закончится, ведь нам интересно вместе, не так ли?
- Так, - неуверенно кивнула Гермиона. – Я хочу крепкую семью, надежного мужа, я хочу семейный уголок…А на тебя я взглянула по-иному и, можно сказать, знаю как человека всего-то три месяца…
- Иногда столь ограниченное время не мешает людям делать правильный выбор и оставлять верное впечатление о ком бы там ни было, - изрек Люциус. – Порой хватает одного взгляда, чтобы понять очень многое в человеке, а бывает и так, что вечности не хватит, ни за что не разгадать настоящую сущность твоего близкого. У тебя будет время во всем разобраться, милая Гермиона, я не стану тебя торопить. Поверь, я не оставлю тебя одну, если ты того не захочешь, и смогу обеспечить уютом, теплотой и заботой. Выбор останется за тобой. Но если уж ты решишься быть со мной, то должна знать: я не потерплю измен, лжи и предательства. Я не стану кричать, если что-то из этого проявится, а просто вышлю тебя куда-нибудь заграницу, и это в лучшем случае.
- Я понимаю, но пока ничего не знаю, - вздохнула Гермиона, склонив голову ему на плечо.
- Обещаешь сообщать о своих думах?
- Конечно, - слегка улыбнулась Гермиона.
- Люблю тебя, - нежно сказал Люциус, целуя девушку в макушку.
***
Хогвартс наполнился шумными голосами студентов, Филч и миссис Норрис не переставали бдеть по ночам, словно в этом заключался весь смысл их существования, Пивз радостно обсмеивал учеников, летая по коридорам как подорванный, МакГонагалл была строга и угрюма, на ее голове появлялось все больше новых седых волос, а остальные преподаватели до самой ночи составляли лекции, которые студенты с удовольствием срывали. В общем, жизнь в замке текла своим привычным чередом. И лишь двое отвергнутых профессоров ЗОТИ жили совершенно по-иному, только по им известным правилам, и были счастливы, хоть и скрывали это. И Мирта Митсон с первого курса Слизерина теперь частенько захаживала в гости к декану и распивала с ним, а иногда и с мисс Грейнджер, чай. У этих троих была одна общая тайна.
Но в феврале случилось непредвиденное. Генри Кёрл с третьего курса Слизерина, так активно почитающий профессора Малфоя, подвергся чьей-то холодной и расчетливой мести. Ему, очевидно, подсунули что-то в еду, как Мирте, но в этот раз учли свои ошибки, и мальчик лишился чувств и если бы не безоар, всунутый Генри в рот бдительным Мэлом Купером, то лежать мистеру Кёрл в сырой земле до конца дней своих. Мадам Помфри пришлось принять ученика с ненавистного ею факультета, поскольку о происшествии сразу стало известным МакГонагалл. Пока третьекурсник находился на восстановлении, Люциусу поручили найти виновных, как декану Слизерина, и при имеющихся доказательствах их исключат из школы. Директриса была уверена, что либо виновный окажется со Слизерина и выгнать его будет не жалко, либо Малфою не удастся ничего доказать. Никаких следов, симптомов болезни или использовавшегося яда, свидетелей опять же не было.
- Дрянная кошка! – возмущался, не стесняясь, Люциус, расхаживая по гостиной своих профессорских апартаментов. Здесь же, на диване, сидела Гермиона, напряженно наблюдая за мельтешившем перед глазами Малфоем. Они только что узнали о том, что МакГонагалл передала расследование Люциусу, тем самым, фактически объявив, что сама ничего делать не собирается. – Уже второй мой ученик пострадал, а она делает вид, что все прекрасно! «Ведь Кёрл не умер, мистер Малфой, значит происшествия не было. По факту, мы не знаем, что было бы на самом деле, быть может, дети просто пошутили над ним», - тьфу, ненавижу ее!
- Сама не ожидала от МакГонагалл такого равнодушия и цинизма, - растеряно пролепетала Гермиона, массируя виски. – С другой стороны, у тебя есть право заняться расследованием и найти виновника. Кого ты подозреваешь? Гриффиндорцев? – участливо поинтересовалась девушка.
- Как ни странно, но нет, - горько вздохнул Люциус, присаживаясь на стул. – Слишком все расчетливо, с учетом предыдущих ошибок, да еще все так непонятно, запутано. Это не гриффиндорцы, те действуют напрямую, чтобы наверняка.
Гермиона не стала спорить, она была согласна и молча кивнула.
Малфой нервно провел рукой по волосам, поджав губы. Кто-то мстит ему, желая сместить с должности или упрятать в Азкабан. Иначе слизеринцы не стали бы отыгрываться на своих же, никогда.
- Мирта полукровка, Генри чистокровный, но излишне общался с гриффиндорцами, - проговорил Люциус. – Кто-то мстит мне через них.
- Мне кажется, ты здесь не при чем.
- Брось, Гермиона, они бы не стали причинять вред своим же, будь они хоть магглорожденными. Таких полно на других факультетах, - покачал головой Люциус.
- Тогда кто это может быть, и чего они хотят? Что будет дальше? Новые жертвы? – взволновалась Гермиона.
- Новые жертвы…вероятно, да. Я декан Слизерина, а значит ответственен за детей, и нападения, жертвы – все это будет на мне. После такого мне светит прямая дорога обратно в Азкабан, если я не найду виновных, - с горечью сказал Люциус, вздыхая. Он прикрыл на мгновение глаза. Гермиона уже порывалась встать, обнять мужчину, но маг резко открыл полные решимости глаза, ухмылка появилась на его лице. – И я их найду, Гермиона, обязательно найду. Есть у меня уже как минимум один подозреваемый…
Грейнджер удивленно-заинтересовано посмотрела на него. Глаза блестят, на лице хитрая улыбка, в руках трость с палочкой – Малфой был похож на опасного хищника, вышедшего на охоту. Что ж, нападения он действительно остановить сумеет, сомневаться не приходится.
- Люциус, только не убивай виновника сразу, они ведь всего лишь дети, - мягко напомнила ему Гермиона.
- Дети, убивающие других детей, - строго заметил Люциус и добавил уже мягче: - Не буду я их убивать, не волнуйся.
И улыбнулся самой коварной своей ухмылкой. Но Гермиона ему отчего-то верила.

0

15

Глава 12

Долго ждать возможности проверить подозреваемого Люциусу не пришлось. Занятие у третьего курса было через два дня. Малфой дал студентам задание прочесть два параграфа и законспектировать их, а сам внимательно изучал лишь одного из них – Патрика Тирренса. Наглец давно изводит профессора, поэтому было бы неудивительно, если б именно он оказался виновным. Хотя, конечно, слишком юн, но у Тирренса вполне могли быть сообщники постарше. Цель оправдывает средства. Третьекурсник практически никогда в присутствии Малфоя не убирал торжествующей ухмылки с лица, всячески демонстрировал свое пренебрежение к профессору, одевался с иголочки, как, впрочем, и любой другой чистокровный студент, но было в нем что-то чересчур вызывающее, высокомерное. И ведь Тирренс даже не подумал исправлять свои «тролли» еще с прошлого семестра! Люциус изучал мальчишку, его наглое лицо, нахмурившийся лоб. Он прекрасно знал, что и сейчас тот не выполнял задание, а трудился над чем-то другим.
Прозвенел колокол, окончание урока. Студенты поспешили сдать работы и покинуть кабинет.
- Мистер Тирренс, задержитесь, - известил Малфой наглеца. Патрик поднял на него полный вызова взгляд.
- Ваши наказания мне не помогут, - отозвался он.
- Мне нужно с вами поговорить.
Когда ученики разошлись, Тирренс, не переставая ухмыляться, закинул сумку на плечо и уселся на край парты, глядя прямо в серые сощуренные глаза Малфоя.
- Что вы знаете о происшествии с мистером Керл, мистер Тирренс?
- То же, что и остальные, - пожал плечами Патрик. – Керл съел что-то не то за завтраком, вышел из большого зала, сделал пару шагов, закашлялся, подавился и упал на пол, задыхаясь. Мимо проходил вездесущий Купер с безоаром в кармане, он быстро среагировал и сунул его этому недоумку в рот.
- Откуда у Купера, по вашему, был с собой безоар? Зачем он носит его с собой?
- Я за ним не слежу. Откуда мне знать, профессор? – натурально удивился Тирренс. Но был здесь какой-то подвох, Люциус чувствовал.
- А не потому ли, что он опасается нападений или отравлений со стороны своих же слизеринцев?
- Вы думаете, это кто-то из слизеринцев? – возмутился Патрик.
- Я не исключаю, - сказал Малфой. – А как вы считаете, почему это произошло с мистером Керл?
- Профессор, мои ответы вам ничего не дадут. Вы не там ищете, - спокойно ответил Патрик, слезая с парты.
- Если вы что-то знаете, лучше признайтесь сейчас, - приглушенно проговорил Малфой, со скрытой угрозой.
- Я ничего не знаю, сэр, - с ухмылкой ответил Тирренс, закрывая за собой дверь.
Люциус проводил Тирренса презрительным взглядом. Он и не сомневался, что мальчишка что-то скрывает.
Этим же вечером декан Слизерина появился в гостиной своего факультета. Он заходил сюда за тот семестр трижды: когда только был назначен на должность, затем для того, чтобы подтвердить свой авторитет, и в третий раз Малфой навещал слизеринцев по просьбе Купера, тот сообщил, что его сокурсники намеревались поиздеваться над младшими. Сегодня Люциуса встретили более дружелюбно, чем обычно, если не считать шестой и седьмой курсы, а также отдельных представителей с третьего и пятого. Профессору тут же освободили центральное кресло у камина, откуда он и оценил обстановку: студенты сидели небольшими группками и явно что-то напряженно обсуждали. Младшекурсников в гостиной наблюдалось мало, да и те, что были, безмятежно играли кто в шахматы, кто в плюй-камни, и, тем не менее, они старались не шуметь. Третий и четвертый курсы выглядели подавленными: еще бы, ведь их ровесник подвергся нападению. Патрик Тирренс, как и ожидалось, находился не со своими, а в смешанной и довольно подозрительной компании. Хоть эта группа студентов и поспешила разойтись, как только декан появился в гостиной, все же Люциус успел запомнить ее состав: Шон Вемирс с шестого курса, в знак протеста пропускавший занятия Малфоя первые несколько недель, его дружок Сэм Сайлдс, и староста-семикурсник Джон Амирсон, чей отец в свое время был связан с торговцами темными артефактами и, кажется, таки был служителем Волдеморта. Так-так, а это уже интересно… Наконец, все студенты обратили свои ожидающие взгляды на профессора, внимательно рассматривающего каждого из них.
- Итак, все вы знаете, что на Генри Кёрл было совершено покушение, - начал строгим тоном Малфой. Малыши в углу в страхе повернули к декану головы. – Мне поручили найти виновных. Я, в свою очередь, настоятельно рекомендовал деканам факультетов провести обыск спален студентов на предмет поиска возможных опасных веществ, предметов, чего угодно, что могло быть использовано при покушении. Разумеется, вас обыск также касается, - послышались недовольно-протестующие возгласы, но Малфой поднял правую руку, требуя тишины. – И именно за этим я и пришел. Мистер Смит, - обратился Люциус к старосте пятого курса, тот с готовностью поднялся к декану навстречу, - попрошу вас осмотреть спальни первого и второго курсов, думаю, там проблем не возникнет. Мистер Купер, - староста шестого курса выпрямился в кресле, в котором сидел рядом с Джули Бэйл, и с готовностью и решительностью взглянул на Малфоя, - вам достанутся третий, четвертый и пятый курсы. И, наконец, вы, мистер Амирсон, - взгляд Люциуса, полный нескрываемого злорадства, обратился к тощему и лощеному блондину. Тот сдержанно кивнул, тщательно скрывая свою ненависть к профессору, что было легко заметить Люциусу по глазам парня, - поможете мне обыскать шестой и седьмой курсы. Все наши действия согласованы с директором. Это займет не больше часа, вы можете присутствовать при осмотре ваших вещей, а можете находиться в гостиной, что только ускорит обыск. О его результатах вам будет известно сразу же, но лишь столько информации вам будет дано, сколько я посчитаю нужным.
Люциус кивнул старостам, чтобы те начинали осмотр. Мэл Купер как-то уж слишком воинственно отправился выполнять столь ответственное поручение, что заставило Малфоя впервые забеспокоиться о нем. Как бы Купер не стал следующей жертвой… Но, отбросив ненужные мысли, Малфой махнул и Амирсону, чтобы тот следовал за деканом. Допуск к женским спальням был временно открыт.
Люциус приказал Джону осмотреть пока женскую половину шестого курса, а сам обыскал мужские спальни. После чего, не обнаружив ничего у шестикурсников, они встретились на площадке перед спальнями седьмого курса.
- Амирсон, давайте, снова в женскую спальню, я – в мужскую.
- Нет, сэр, позвольте провести обыск вместе с вами, - выразил протест Джон.
- Боитесь, что я найду в ваших вещах нечто компрометирующее? – прищурившись, спросил Малфой.
- Нет, сэр, я должен быть уверен, что мои вещи останутся в целости и сохранности.
Люциус гаденько ухмыльнулся и открыл дверь мужской спальни, позволяя Амирсону пройти в комнату первым.
Эта спальня мало чем отличалась от других: зеленый цвет преобладает, повсюду символика факультета, учебники аккуратно стоят на полках, одежда убрана в шкафы, кровати идеально застелены. Но было в этой комнате и нечто особенное, отличающееся от других. На первый взгляд трудно определить, что, однако Люциус заподозрил неладное, принявшись осматривать шкафы с одеждой. Амирсон тихо наблюдал за его действиями, стоя в стороне, но Малфой ясно ощущал на себе его неприятный взгляд. Люциус мог легко проникнуть в сознание старосты и все выяснить разом, но данный способ был опасен тем, что мальчишка мог владеть Окклюменцией, да и вторжение в разум заметить было нетрудно. А профессор тем временем нарочно тянул с осмотром вещей Амирсона, тщательно встряхивая чемоданы его соседей по комнате, которые предпочли остаться в гостиной. Наконец, маг перешел к кровати и тумбочке Джона. Люциус, не оглядываясь на владельца, спокойно и хладнокровно выдвинул все ящики Амирсона и методично стал перебирать находившиеся там пергаменты, конверты, письма, разнообразную мелочь, что была у любого мальчишки возраста Джона, и взгляд Малфоя упал на одну-единственную колдографию. Люциус извлек ее и стал внимательно рассматривать изображенных на ней мужчину и женщину. Мужчина и был Амирсоном-старшим, каким его помнил Малфой, видевший того пару раз, но позабывший имя, а женщина, очевидно, мать Джона. У отца мальчишки был злобный, хитрющий взгляд, неброская недорогая мантия, русые короткие волосы, у матери же был уставший вид, тусклый взгляд голубых глаз, светлые волосы с проседью, старая мантия. Эти двое плохо сочетались друг с другом, но отчего-то улыбались, сидя рядом, мужчина держал за руку женщину, явно любимую им. Улыбки получились какими-то вымученными у обоих, выстраданными.
- Положите мою колдографию на место, сэр, пожалуйста, - ледяным голосом проговорил Амирсон, подойдя ближе к Малфою. – Вы слишком долго изучаете моих родителей, мне неприятно.
- Я не собираюсь ее забирать, - также холодно отозвался Люциус, положив снимок в ящик. – Что случилось с вашими родителями, Амирсон?
- С чего вы взяли, что с ними что-то случилось, профессор?
- Обычно слизеринцы не хранят колдографии родных в тумбочках, - сообщил Малфой, поднимаясь и поворачиваясь к старосте лицом. - На младших курсах подобная сентиментальность возможна, но в дальнейшем дети предпочитают либо прятать их подальше, либо не доставать из чемодана вовсе. Так что с ними произошло?
- Извините, сэр, но это не ваше дело, - вежливо сказал Джон, скривив губы.
- Я был знаком с вашим отцом, мистер Амирсон, - Люциус продолжал говорить тем же тоном, но угрожающие нотки все же засквозили в голосе. – И мне известно, чем он занимался лет так пять назад. Я не нашел в ваших вещах ничего подозрительного и уверен, что не найду, вы довольно осторожны и осмотрительны, но, зная вашего отца, подозрение о покушении на убийство ученика падет на вас в первую очередь.
- У вас нет никаких прямых доказательств, чтобы обвинять меня в этом, а то, что я сын своего отца – косвенная улика, - сдержанно сказал Джон, но губы у него заметно подрагивали от скрываемого гнева.
- Значит, папенька все-таки здравствует, - ухмыльнувшись, заметил Люциус. Мальчишка зло сверкнул глазами. Ухмылка профессора стала шире. – Я догадываюсь, где могу его найти, чтобы выяснить, торгует ли он до сих пор запрещенными магическими предметами и веществами. В былые времена, помнится, у старика была неплохая коллекция ядов…
Амирсон собирался сказать что-то в защиту отца, возразить, оскорбить декана, и ему стоило больших усилий скрыть это от внимательных сузившихся серых глаз.
- А давно ваша матушка покинула этот свет? – поинтересовался Люциус светским тоном.
Джон не удержался, кинув в него презрительным взглядом.
- Три года назад, - ответил юнец.
- Отравилась?
В глазах Амирсона снова полыхнула ненависть. Малфой понял, что прав. Матушка отравилась, а отец промышляет ядами. Что ж, замечательно…
- Это не ваше дело, - процедил Джон, сжимая палочку.
- Согласен, что не мое, - кивнул Люциус, ухмыляясь. Он наклонился к самому лицу Амирсона, заставляя того поднять голову, поскольку Малфой был чуть выше ученика. Но ни тени страха не промелькнуло в его глазах. Декан угрожающе прошипел: – Но вот есть дело, которое очень даже мое, и я доберусь до тех паршивцев, что вздумали травить детей, будьте уверены.
- Никогда бы не подумал, что вы, мистер Малфой, станете защищать предателей крови, - прошипел Джон в ответ, смело глядя на профессора.
- Мы с вами оба знаем, что эти дети лишь средства достижения цели, - заметил Люциус, чуть отдалившись от Амирсона. – А я не желаю, чтобы цель была достигнута, да еще столь низким и недостойным чистокровного волшебника образом. Пытаться убить маленьких детей, неспособных защитить себя должным образом, воистину глупая затея. Что ж, обыск окончен, идемте, Амирсон.
Джон, криво усмехнувшись, двинулся вслед за деканом. А Люциус был доволен своей выдержкой и был готов поклясться, что именно этот староста виновен в тех двух происшествиях и является зачинщиком. Осталось лишь собрать доказательства и найти его сообщников.
Малфой со старостой вернулись в гостиную, где уже собрались многие взволнованные студенты, умолкшие сразу после появления декана. Купер и Смит тут же поспешили к профессору и доложили тому о своих обысках.
- По результатам проверки точных доказательств и улик выявлено не было, - спокойно объявил Люциус, вставая в центре гостиной и обведя всех взглядом. – Но у меня есть некоторые замечания. Первый и второй курс, я настоятельно прошу вас не тренировать заклинания в спальнях, скоро ваша мебель не будет подлежать восстановлению, а на новую у школы денег нет, - младшекурсники виновато опустили головы. – Далее, я запрещаю кому-либо развешивать колдографии с моим изображением, - Малфой благодарно кивнул Куперу, а Мэл, в свою очередь, грозно взглянул в сторону девчонок с третьего и четвертого курсов, мило улыбнувшихся ему. – Моя скромная персона не является предметом для обсуждения, подражания или восхищения, а если уж не в силах не думать обо мне, делайте это молча. Пятый курс образец для подражания, вот с них следует брать пример, - студенты-пятикурсники гордо повыпячивали грудь, улыбаясь декану и своему старосте. - К шестому тоже претензий нет. У мальчиков седьмого курса в спальне стоит неприятный аромат, попрошу избавиться от него незамедлительно.
Люциус на этом закончил свою речь и направился к выходу, столкнувшись с взглядом Джона Амирсона, находившегося в той самой компании Вемирса, Сайлдса и Тирренса. Малфой, сощурив глаза, ухмыльнулся и, глазами указав тому на свою трость, намеренно громко опустив ее на пол, удалился из гостиной Слизерина.

0

16

Глава 13

Прошло несколько дней. Вестей о виновниках в происшествии с Генри Кёрл так и не поступило. Сам пострадавший был выписан из больничного крыла и постепенно адаптировался, друзья на факультете поддерживали его, как могли. Люциус пристально следил за странной компанией Тирренса, Вемирса, Сайлдса и Амирсона, но те старались не собираться вместе. Тирренс перестал демонстрировать свою неприязненность к декану, Вемирс и Сайлдс исправно посещали занятия, также не пререкаясь с профессором. Амирсон же ничуть не изменился. Казалось, его не волновал тот факт, что Малфой собирается разыскать его отца. Люциус, действительно, не мог найти Амирсона-старшего, хотя расспросил уже всех по старым каналам, лишь убедился, что тот и в самом деле торговец, однако чем и где торгует, оставалось неизвестным. Значит, старый знакомый по-прежнему занимается чем-то запрещенным.
Однажды холодным зимним вечером Люциус, поглощая чашки кофе одну за одной, тем самым, стараясь согреться, сидел за столом в спальне и держал в руках присланный кем-то пергамент. Его руки дрожали, губы слегка подергивались, но в остальном он оставался вполне хладнокровным, только глаз с пергамента маг не сводил. Рядом, укутавшись в плед и забравшись с ногами в кресло, находилась Гермиона. Она с беспокойством наблюдала за мужчиной, нервно теребя пальцами.
- Люциус, ты молчишь уже двадцать минут и не сводишь глаз с пергамента. Что-то случилось?
- Н-нет, - неуверенно проговорил Малфой. Потом вдруг подобрался, нахмурился, отложил письмо и твердо сказал: - Все в порядке.
- Ты можешь мне доверять, если что-то важное, поделись со мной, - попросила Гермиона.
Люциус на мгновение поднял на нее глаза. Словно решившись на то-то, он наклонил голову вбок и тихо сказал:
- Сын написал…
- Драко? – Гермиона растерялась. Она не знала, что происходит у Люциуса в семье, он не любил об этом говорить. Ей было известно, что у них прохладные отношения с женой, непростые – с сыном, но подобная реакция мужчины на письмо от Драко была неожиданной. – И что он пишет, Люциус? – Гермиона постаралась придать своему голосу будничный тон.
- Держи, - Малфой, устало потерев глаза, протянул письмо девушке.
Гермиона, уняв волнение, взяла пергамент и прочла:
«Отец, я долго думал обо всем, что произошло после падения Темного Лорда. В общем, я не считаю тебя виноватым. Наверное, нам нужно поговорить. Встретимся дома, десятого февраля, в восемь вечера. ДМ».
Гермиона молча протянула руку к Люциусу и положила ее ему на плечо. Маг на секунду прикрыл глаза, вздыхая, но потом вновь вернулся в свое обычное состояние.
- Десятое февраля через четыре дня, - прошептала волшебница. – Ты пойдешь?
- Разумеется, пойду. Я ждал возможности поговорить с сыном все эти годы, - мрачно заметил Малфой. – Он избегал меня, огрызался, оскорблял, кричал…Не верится, что Драко, наконец, сам хочет этого разговора…
Гермиона поднялась, обошла стол и обняла сидящего Люциуса. Тот лишь заметно вздрогнул и позволил себе расслабиться в объятиях девушки, откинувшись на спинку кресла. Гермиона начала гладить его по волосам, пока Малфой мягко не отстранил ее руку.
- У тебя все получится, Люциус, я уверенна. Вы помиритесь с сыном, - прошептала она, поцеловав мужчину в щеку.
- Знаю, - Люциус слабо улыбнулся, поднимая глаза на Гермиону. – Теперь уже наверняка.
Малфой поднялся на ноги, прошелся взад-вперед, потом улегся на кровать и поманил Гермиону к себе. Девушка быстро сдалась, и уже через несколько секунд лежала в объятиях дорогого ей человека.
***
Люциус шел по коридору третьего этажа, разыскивая Гермиону. Девушка забыла у него в комнате свою заколку для волос, и он беспокоился, что без нее Гермионе будет несколько некомфортно. Глупый повод, чтобы ее увидеть, но Малфою большего придумывать и не хотелось. Он так спешил, что не сразу обратил внимание на шаги за своей спиной. Тем не менее, опытный боевой маг остановился, сжимая трость и приготовившись достать палочку в любой момент, и резко развернулся. Благо, невербальными и беспалочковой магией он также владел на высоком уровне. Перед ним нагло ухмылялся щеголь Джон Амирсон.
- Торопитесь на свидание с магглокровкой, сэр? Не рановато ли? – язвительно поинтересовался староста седьмого курса, глядя в глаза профессору и поигрывая волшебной палочкой в руке.
Малфой вскинул бровь, зло ухмыляясь. Боковым зрением он отметил, что студентов на этаже в такой час практически не было, но привлекать внимание все же не хотелось. Ну ничего, позже маг еще отыграется на мальчишке.
- Уважаемый мистер Амирсон, а не могли бы вы убрать свой длинный аристократический нос подальше от моих дел, которые Вас совершенно не касаются?
- Вы так любезны, профессор, - усмехнулся юнец, - а не боитесь, что о ваших связах с дорогой мисс Грейнджер узнает вся школа?
Терпение Люциуса было на пределе. Он никому не позволит говорить с ним в таком тоне. Малфой не прощает подобной фамильярности, да еще от мелкого слизняка! Мужчина схватил Амирсона за воротник, торчащей из-под мантии рубашки, и с силой потащил за собой, увлекая в темный уголок. Не забыл маг и наложить на них простенькие заглушающие чары. Люциус пригвоздил мальчишку к стене, но тот продолжал ухмыляться, правда, тень страха все же пробежала в его глазах.
- Ты выводишь меня из себя, гадкий мальчишка, - зашипел на Амирсона Люциус, не выпуская воротник старосты. – Что ты можешь знать о наших якобы отношениях с мисс Грейнджер?
- Да так, подслушал разговор первогодок, - ответил Джон, попытавшись вырваться от Малфоя, но тот только усилил хватку.
- Что бы там ты не узнал, ты ни за что никому не расскажешь, понял меня? – грозно прошипел Малфой, глаза которого метали опасные молнии.
- Я подумаю.
Люциус сузил глаза. Ха, подумает он!
- Послушай меня, Амирсон, - в голосе Малфоя повеяло настоящей угрозой, - если вдруг я узнаю, что у тебя в дополнение к носу слишком длинный язык, ты лишишься и того, и другого. Можешь мне поверить, я свои слова всегда привожу в действия.
- А мисс Грейнджер знает, что встречается с монстром? Или вы притворяетесь белым пушистым кроликом специально для нее? – издевался Амирсон.
Малфой стал понимать, что семикурсник чего-то хочет от него и всеми способами пытается показать, насколько сильно хочет. Вполне вероятно, что подросток просто переоценил свои возможности и сейчас поддерживает азартную игру с бывшим Пожирателем скорее из страха и адреналина, чем из желания что-либо доказать. Из жалости Люциус таки отпустил воротник Амирсона, но не отошел, не давая подростку ускользнуть.
- Чего ты добиваешься, слизняк?
- Оставьте моего отца в покое, не ищите его, - в глазах вызов и беспокойство.
- Если это ты организовал покушение на мистера Кёрл, признайся, и я не буду тревожить твоего старика, - спокойно предложил профессор Малфой.
- Я ничего не делал.
- В таком случае я ничем не могу помочь. Мое обещание остается в силе. Ты знаешь, с кем имеешь дело, - процедил Люциус, одарив ученика презрительным взглядом. – А теперь иди на занятия, пока я не назначил тебе наказание за прогулы.
Малфой чуть посторонился, и Амирсон, поджав губы и кидая на него ненавистные взгляды, пошел по коридору прочь. Люциус с самодовольной ухмылкой развернулся и встретился с недовольными карими глазами Гермионы Грейнджер, стоящей чуть поодаль и сложившей руки на груди. Малфой сразу же сделал виноватое лицо и постарался нежно улыбнуться девушке, чтобы та его не корила, но улыбка вышла какая-то кривая.
- Люциус, - протянула Гермиона, поджимая губы, - зачем ты угрожаешь ребенку?
- Это уже не ребенок, Гермиона, он вздумал устанавливать правила взрослой игры, - серьезно пояснил Малфой, понимая, что его уловки тут не пройдут. – Я лишь напомнил ему о его месте. Я разыщу его отца и все выясню.
Гермиона вздохнула, покачав головой, но злиться перестала. Люциус, наконец, вышел из своего укрытия и приобнял девушку, успокаивая.
- Я не причиню Амирсонам вреда, если у меня не будет достаточных на то оснований, - тихо сказал он.
- Я верю тебе, Люциус, но, прошу, не расстраивай меня.
- Обещаю.
Они поспешили разойтись, дабы не привлекать всеобщего внимания. Люциус загадочным взглядом проводил Гермиону, слегка огорченную его поведением, и, довольный собой, двинулся к лестницам.
***
Все было относительно спокойным. Вот-вот Люциус должен был увидеться с сыном, но у Драко возникли неприятности на работе, и он в письме попросил отца подождать до десятого марта. Малфой-старший расстроился, но все же согласился. Гермиона утешала сдержанного Люциуса, поскольку понимала, как ему приходится нелегко. В начале марта произошло событие, заслонившее собой все остальные проблемы.
Ужиная в Большом Зале за преподавательским столом рядом с Гермионой, Люциус не сводил глаз с Джона Амирсона. Слишком уж довольным выглядел семикурсник, активно нашептывающий что-то Шону Вемирсу. Поймав на себе взгляд декана, Амирсон победоносно ухмыльнулся. Люциус встревожился не на шутку и даже схватил Гермиону за руку под столом. Мисс Грейнджер взволнованно посмотрела на него, и Малфой одними губами прошептал: «Что-то происходит». И действительно, всего через пару минут в Большой Зал вбежал испуганный мальчишка и направился к МакГонагалл с криками: «Новое нападение!».
- Всем оставаться на своих местах и продолжать ужинать! – скомандовала директриса немедленно, прерывая нарастающую панику среди студентов. – Мистер Олирк, идемте, покажете, где и что случилось. Господа деканы, прошу за мной.
Директриса, недавно назначенный декан Гриффиндора Лонгботтом, декан Хаффлпафа молодой Кулиман, преподающий Маггловедение, декан Райвенкло Флитвик и декан Слизерина Малфой тихо встали со своих мест и проследовали за мальчиком в коридор. Он повел преподавателей на пятый этаж, прошел несколько поворотов и указал на жертву, лежащую на полу без чувств. По пути ученик успел рассказать, что нашел парнишку случайно, не видел виновников, но лежащий студент был еще в сознании, когда мальчишка побежал за помощью. МакГонагалл отпустила ребенка и опустилась перед жертвой. Малфой, вежливо попросив деканов отойти, внимательно пригляделся и узнал парня.
- Слизерин, староста шестого курса, - констатировала директриса.
- Мэл Купер, - добавил Малфой.
- Похоже, нападавшим не удалось просто отравить его, - сказал Невилл, присев рядом с Мэлом и проведя над ним палочкой. – Мистер Купер оказался хитрее них, и им пришлось использовать Петрификус Тоталус, чтобы обезвредить, а уже потом отравить.
- Но тогда что-то пошло не так, раз мальчик еще жив, - вмешался Флитвик, грустно покачав головой, глядя на Мэла.
- Что ж, - МакГонагалл поднялась на ноги, точно так же как и Лонгботтом. Малфой повернулся к ней, в ожидании. – Этот случай из разряда предыдущего. Мистер Малфой, расследование лежит на вас, будьте любезны предоставить мне свои наблюдения по этим двум происшествиям. Если будет еще одна жертва, смею вас заверить, своего поста преподавателя и декана вы лишитесь.
- Мне все ясно, директор, - сухо сказал Малфой. – Отчет будет завтра к ужину.
- Хорошо, мистер Малфой, - кивнула Минерва. – В таком случае, остальных я не задерживаю.
И первой покинула место происшествия. За ней посеменил Кулиман, жалостливо посмотрев на Купера, Флитвик намеревался что-то сказать Люциусу, но, тяжело вздохнув, все же ушел вслед за ними. Малфой склонился над мальчиком, желая осмотреть того на предмет травм и других воздействий. Однако чувствовал, что Лонгботтом, кажется, по-прежнему стоял у него за спиной.
- Лонгботтом, советую вам последовать примеру большинства и не мешать мне, - сказал Люциус, отвлекшись, но не поворачивая головы.
- Я хочу помочь, мистер Малфой, - произнес Невилл.
- Ваша помощь мне не нужна, идите, - упрямо повторил Люциус.
- Я не вам ее предлагаю, а студентам вашего факультета и мисс Грейнджер, которая наверняка также будет в этом участвовать.
Люциус повернулся к Невиллу с застывшем изумлением на лице. Откуда они только все узнают?! Не школа, а «Ежедневный Пророк», разносящий слухи со скоростью света.
- Ладно. Если нам что-нибудь понадобится, мисс Грейнджер сама вас попросит, - вежливо проговорил Малфой, вновь отворачиваясь. Лонгботтом кивнул сам себе и молча удалился.

0

17

Глава 14

Мэл Купер действительно был подвержен Петрификусу Тоталусу прежде, чем ему дали нечто отравляющее, вроде яда, не оставляющего следов. Люциус имел толк в ядах, поэтому мог предположить, что и Мирта, и Генри также были отравлены ядами, но, по-видимому, некачественными или слабо действующими. В случае же с Мэлом, то ему просто несказанно повезло и, возможно, действие яда требовало от жертвы пребывать в сознании, а Купер, вероятно, лишился чувств после попадания в него заклинания. Это, конечно, странно, но вполне объяснимо в том случае, если и в наложении заклинания нападавшие перестарались, действие Петрификуса могло быть двойным или тройным, что могло привести к лишению чувств Мэла. Посему выходят три варианта: либо нападавшие неопытные малолетние идиоты вроде Тирренса, неспособные точно рассчитать свои действия и учесть предыдущие ошибки; либо преступники гриффиндорцы, что само по себе объясняет все промахи; либо, если это все же слизеринцы, и Люциус не ошибается насчет данной детали, те намеренно не стали убивать жертв, имея целью напугать Малфоя и самому покинуть пост декана и преподавателя ЗОТИ. Бывший Пожиратель Смерти, правая рука Волдеморта не растерял навыков опытного организатора операций и их успешного исполнения под своим руководством (операцию с Пророчеством он упорно не считал за свою ошибку) и был убежден, что нападавшие таки относятся к третьему варианту из возможных. В таком случае Амирсон, Вемирс и Сайлдс снова были номер один в списке подозреваемых, но против них опять не нашлось улик. Впрочем, если еще не поздно, то можно было проверить их палочки на предмет использования Петрификуса Тоталуса, а также разузнать о местонахождении каждого из них на момент свершения нападения. Не мешало проверить и Патрика Тирренса, чтобы окончательно определиться с его ролью во всем этом. Наудачу Люциуса, на этот раз он знал точное время случившегося.
Вечером того же дня после нападения Малфой, разложив все свои доводы по полочкам, выслушав парочку наставлений Гермионы типа «не убивать всех, пока не разберешься до конца», двинулся в гостиную Слизерина. Староста шестого курса был доставлен в больничное крыло без сознания, не без вмешательства Невилла, который лично просил мадам Помфри преодолеть все свои предрассудки и таки помочь Куперу прийти в себя, поэтому толковых помощников на факультете у декана не осталось. Тем не менее, он подозвал к себе старосту Смита, ну ведь не девушек-старост же подвергать опасности, прося их помочь, и не Амирсона, в самом деле.
- Мистер Смит, обеспечьте мне полчаса в пустой гостиной, и чтобы ни одна душа не мешала мне проводить здесь следственный эксперимент, - прошептал Малфой на ухо старосте, дабы никто не мог подслушать. Студенты и так сидели на своих местах, затаив дыхание и лишь делая вид, что не замечают присутствие декана, хоть тот и стоял в стороне от всех. – Когда все уйдут, осторожно сообщите мистеру Амирсону, что я ожидаю его вместе с мистером Вемирсоном, мистер Сайлдсом и мистером Тирренсоном в гостиной для серьезного разговора.
- Да, сэр, все сделаю, - кивнул Смит и принялся выполнять.
Пятикурсник попросил освободить гостиную, употребив формулировки Люциуса. Когда Амирсон проходил мимо декана, то не преминул обменяться с ним злорадным взглядом. Через десять минут комната опустела, однако староста седьмого курса, не растеряв своего самодовольства, был вынужден вернуться вместе с друзьями. Малфой, обхватив правой рукой трость, уже ожидал их в кресле у камина.
- Я попросил вас вернуться, господа, поскольку именно вас подозреваю в нападении на учеников, - медленно проговорил Люциус, наблюдая за реакцией четверки. Амирсон не убрал своей победоносной улыбки с лица, Тирренс с тревогой посматривал на него, явно о чем-то зная, Вемирс выглядел хладнокровным и надменным, а у Сайлдса даже пот проступил на лбу. Что ж, забавно. – Для начала, протяните для осмотра ваши палочки.
- Ваши действия согласованы с директором, профессор? – наконец, заговорил Джон Амирсон.
- Она передала мне все полномочия для расследования нападений. Ваши палочки.
Люциус протянул им руку ладонью вверх. Тирренс, оглядываясь на старших товарищей, в замешательстве достал свою палочку, но не решался отдать ее первым. Вся его спесь куда-то подевалась. Растворилась за ненужностью, ха. Вемирс сложил руки на груди, явно не собираясь подчиняться. Сайлдс, нацепив на себя маску безразличия, последовал примеру друга и тоже сложил руки на груди. Амирсон самодовольно ухмыльнулся, не отрывая глаз от Малфоя.
- Мы имеем право не давать никому свои палочки, - твердо заявил Джон. – У вас нет достаточных на то оснований.
Люциус смерил старосту презрительным взглядом. Хочет поиграть? Что ж, прекрасно.
- Хорошо, возможно, вы правы, мистер Амирсон. В таком случае у меня к вам есть несколько вопросов, но задавать я их буду не всем сразу. Вы двое, - Малфой указал на Шона и Джона, - пройдите в комнату Амирсона и побудьте там, пока я вас не позову.
Тирренс со страхом посмотрел на удаляющихся старших товарищей и переглянулся с Сэмом, внезапно побледневшим, но сохраняющим спокойствие. Люциус установил Заглушающие чары и обратился к оставшимся слизеринцам:
- Теперь, когда ваши лидеры вышли, мы можем говорить откровенно. Вы по-прежнему не хотите предоставить свои палочки для осмотра с целью снятия с себя подозрений?
Тирренс, как мог, старался сохранить самообладание, но выходило у него плохо. Это ведь не «тролли» на уроках получать. Сэм Сайлдс молча протянул свою палочку декану. Малфой ухмыльнулся, принимая ее и принявшись изучать на предмет последних заклинаний с помощью своей. Естественно, ничего криминального. Он вернул палочку владельцу и уставился на Тирренса.
- Мистер Тирренс?
Патрик, понимая, что, похоже, ему не отвертеться, тем более что поддержать его некому, поддался и протянул свою палочку декану. И, о да, последним заклинанием оказался Петрификус. Но чтобы довести дело до конца, Малфой вернул палочку Тирренсу без комментариев и обратился к Сайлдсу:
- Мистер Сайлдс, где вы были сегодня с шести вечера до семи?
- На ужине, мистер Малфой, - спокойно ответил Сэм.
- Кто сидел там рядом с вами?
- Джули Бэйл.
- Хорошо, можете идти, мистер Сайлдс. Попрошу вас пока покинуть гостиную.
- Конечно, сэр, - Сайлдс благодарно кивнул. Видно было, как с него спало напряжение, и как легко Сэм вышел из гостиной. Значит, он что-то знает, но к сегодняшнему нападению вряд ли причастен.
Люциус обратил свой взор на вжавшегося в кресло Патрика Тирренса. Забавно было наблюдать за этим студентом, на уроках столь демонстративно протестующего против Малфоя, а сейчас, оставшись с ним наедине, вдруг забившегося в угол. Но страха в глазах Патрика не было, лишь смятение и волнение.
- Для чего ты использовал Петрификус Тоталус?
Патрик сглотнул.
- Я попросил ребят обучить меня этому заклинанию, я тренировался.
- Где ты был с шести до семи сегодня? – быстро перешел ко второму вопросу Малфой, надеясь спутать Тирренса и заставить того сказать правду.
- На ужине.
- Кто может это подтвердить?
- Амирсон, - мальчишка заметно побледнел, его губы дрожали.
- Врешь. Тебя и его не было на ужине, - резко сказал Люциус. – Где был Амирсон, я еще выясню, а где был ты?
- На ужине, - дрожащим голосом повторил Тирренс.
- Прекрати мне лгать, - строгим тоном проговорил Малфой. – Говори правду. Что ты знаешь о нападении на учеников? Я имею в виду произошедшее с Миртой Митсон, Генри Кёрл и Мэлом Купером.
- Я уже говорил вам, что ничего не знаю, - чуть увереннее заговорил Патрик. Значит, эту часть разговора он продумал.
- Я легко могу воспользоваться легилименцией и все выяснить сам, если ты не скажешь правду, - пригрозил Малфой.
- Вы этого не сделаете, вас за это уволят, - ухмыльнувшись, позлорадствовал Тирренс.
- Мне плевать на школу, - процедил Люциус. – Отвечай. На. Мои. Вопросы. Немедленно.
- Я ничего не знаю.
Малфой терял терпение. Он с силой сжал пальцы на трости, прошелся стальным взглядом по Тирренсу, давая тому понять, что не собирается шутить, а вполне реально угрожает.
- Ты покрываешь своих дружков, а узнай они, что ты забыл стереть Петрификус с палочки, Амирсон первым кинет тебя к моим ногам, объявив убийцей и предателем.
- Неправда, Джон мой друг и не станет так поступать.
Люциус засмеялся. Низким, издевательским смехом, не отрывая глаз от Патрика. Тирренс изменился в лице: он просто пылал от гнева. Мальчик резко вскочил на ноги, намереваясь придушить декана на месте голыми руками. Малфой среагировал сразу: перестав смеяться, выхватил из трости палочку и осадил Тирренса легким ступефаем. Патрика откинула назад в кресло. Он, потирая спину, злобно посмотрел на профессора.
- Еще одно резкое движение, наложу твой излюбленный Петрификус Тоталус и Силенцио. А потом применю легилименцию. Если и это не поможет, Империус разговорит тебя, - угрожающим тоном поведал Люциус, с отвращением глядя на ученика. Тирренс стиснул зубы, возмущаться не стал. – Слушай меня внимательно, сопляк, твои дружки используют тебя. Они играют на твоей ненависти ко мне и заставляют вытворять непростительные вещи. Как только эта парочка идиотов добьется своего, они выкинут тебя за ненадобностью, как последнюю грязнокровку. Те трое пострадавших чудом избежали смерти, но не окажись рядом я, чуда бы не произошло, и тогда тебе грозил бы неминуемо Азкабан лет на десять. Это далеко не шутки, Тирренс, я знаю, о чем говорю. Поверь, твои дружки нашли бы способ все свалить на тебя. Если ты и дальше будешь покрывать их, именно так все и случится. Я докажу вашу причастность, будь уверен.
Тирренс затих, лишь кидая на декана ненавистные взгляды. Он сжался в кресле, притянув к себе колени, и был очень похож на побитого жизнью и запутавшегося мальчишку. Но Люциус был не из тех, кто поддается эмоциям, он был намерен вытрясти из соучастника все до конца.
- Я не причастен к самим нападениям, - тихо сказал Тирренс. – Быть может, я в чем-то и помогал, но что именно делал, не скажу. Выдавать друзей также не стану.
- Не думал, что ты такой стойкий, Тирренс. Будь сейчас другие времена, ты бы сдал мне всех, даже с излишком, - загадочно протянул Малфой, ностальгируя. – Не геройствуй понапрасну, лучше подумай о близких.
- Угрожаете?
- Напоминаю, - сказал Люциус, подняв вверх указательный палец. – Я знаю твоих родителей, и в курсе, что у твоей матери слабое здоровье, а отец едва удерживает оставшееся состояние, не расстраивай их.
- Вы не имеете прошлой власти, - неуверенно возразил Тирренс, не веря.
- Ошибаешься, - хищно ухмыльнувшись, проговорил Люциус, показывая ему свои идеально белые зубы в оскале. – А теперь идите, мистер Тирренс, и задумайтесь над моими словами.
Патрик на ватных ногах покинул гостиную, не оглядываясь, но проклиная Малфоя последними словами. Люциус пригласил на «допрос» Шона Вемирса. Тот сообщил, что во время нападения был в библиотеке, готовил доклад на Трансфигурацию. Он был там один со своего факультета, но вот хаффлпавец с третьего курса сможет это подтвердить. Ясно было, что Вемирс выгораживается, но ничего другого выяснить Малфою не удалось, и он вызвал Амирсона.
- Ну, а ты где был с шести до семи вечера сегодня?
- В шесть ноль-ноль отправился ужинать в Большой Зал, в шесть часов десять минут поел, вышел из Большого Зала. В шесть пятнадцать переговорил с Лидманом по поводу тренировки по квиддичу, решили назначить на завтра. В шесть двадцать отправился на прогулку. Гулял в одиночестве, размышлял. В шесть сорок пять вернулся в Хогвартс, направился в библиотеку, где встретил Вемирса, и мы вместе позанимались, после чего в половине восьмого покинули библиотеку, - серьезно ответил Амирсон, при этом не переставая ухмыляться и смотреть Люциусу в глаза.
- Издеваетесь, да? – холодно поинтересовался Малфой. – И вас в библиотеке, разумеется, тоже никто не видел.
- Один хаффлповец…
- Знаю, - прервал Амирсона Люциус, выставив вперед ладонь. – Вемирс уже упоминал его, - Амирсон просиял. – А вот мистеру Тирренсу вы плохо продумали алиби. Мальчик сослался на тебя, сказав, что вы вместе ужинали.
Джон лишь на секунду проявил свой гнев, заметно покраснев и сжав кулаки. И этой секунды вполне хватило Малфою.
- Не понимаю, причем тут Патрик. Я понятия не имею, почему он так сказал, - пожал плечами Амирсон.
- Именно поэтому вы сжали кулаки, когда я вам это сказал.
- Я просто не очень хорошо к нему отношусь, мы не поладили, - холодно пояснил Амирсон.
- Что вас с ним связывает? – зацепился Люциус.
- Патрик таскается за нами, как собачка, ему хочется быть среди старшекурсников, а мы вынуждены его терпеть, - неохотно, но все же сказал Джон.
- Что мешает ему отказать?
- Мне – ничего. Тирренс-старший – начальник у отца Вемирса в Министерстве, - спокойно проговорил Амирсон.
Люциус возрадовался: ну вот и все! Патрика приняли в компанию, чтобы тот мог свысока смотреть на однокурсников, а старшекурсники взамен потребовали выполнить для них парочку мелочей, всего-то, тем более есть возможность насолить Люциусу Малфою. Поводов для ненависти к нему и не счесть. Вряд ли Тирренс мог предположить, насколько серьезной станет месть бывшему Пожирателю, к чему все это может привести. Поэтому он скорее боялся, что его вычислят и накажут, чем того, что погибнут ученики. Еще бы, ведь такие как Мирта Митсон, Генри Кёрл и Мэл Купер на Слизерине не в особом почете.
- Теперь я понимаю, почему вы его используете. Амирсон, выкладывай, давай, кто из вас что натворил, поскольку чистосердечное признание поможет избежать сурового наказания.
- Не понимаю, о чем вы, сэр.
- Уверен? Я почти нашел твоего отца, у меня есть адрес его торговой лавки, - Люциус сузил глаза, пытаясь различить эмоции Джона. Но тот оставался равнодушным.
- Вы блефуете, у вас нет адреса, - сощурившись, ответил Амирсон.
- Когда твой папочка сядет в Азкабан за продажу запрещенных веществ, мы посмотрим, кто из нас блефовал.
- Вы ничего не докажете, - продолжал самоуверенный Амирсон.
- Ты снова меня недооцениваешь, юнец, - гаденько усмехнулся Люциус. – Но, как я вижу, мне от тебя больше ничего не добиться, поэтому можешь идти, Амирсон.
Джон коротко кивнул и ушел. Сам Малфой взял трость, пригладил волосы и также покинул гостиную родного факультета, пребывая в глубоких раздумьях.

0

18

Глава 15

Настал день встречи Люциуса и Драко, десятое марта. Малфой-старший с самого утра не находил себе места, кое-как отвел уроки, забыв дать детям домашнее задание, и к шести часам уже разве что успокаивающее зелье не пил от волнения. Но ему хватило одного объятия Гермионы, чтобы взять себя в руки и отправиться в ресторан на встречу с единственным сыном. Изначально встреча планировалась в Малфой-мэноре, но Драко переменил решение, и Люциуса не остановит даже то, что ресторан маггловский.
Малфой-старший аппарировал в ближайшую безопасную точку неподалеку от ресторана. Десять минут пришлось добираться пешком. Маг специально ради этой встречи трасфигурировал свою дорогую меховую мантию в маггловское не менее шикарное черное пальто с меховым же воротником. Он видел такую модель как-то в эксклюзивном магазине, когда осенью находился по делам в маггловской части Лондона. И вот, наконец, шикарный мужчина вошел в ресторан, куда его с почтением пропустили, и прошел за столик, заранее заказанный его сыном. Официант, очевидно, знал, кого следовало проводить до этого столика, что показалось Люциусу несколько странным, как и все новые открывавшиеся детали из жизни Драко. Ему приходилось изрядно сдерживаться, чтобы не сморщить нос, глядя на всех этих неволшебников, и, благо, годы тренировки сокрытия от Лорда истинного к тому отношения сейчас оказали огромную услугу. Люциус заказал закуску и вино в ожидании сына, который отчего-то задерживался уже двадцать минут. Мужчина в сотый раз поправил белоснежные волосы, которые итак были идеально уложены, осмотрел зал. Да, место было неплохим: интерьер выполнен в красных тонах, на стенах висели свечи, являющиеся основным источником света. Видимо, ресторан больше был предназначен для романтических свиданий, нежели деловых встреч. Парочек и правда было предостаточно, но, на удачу Люциуса, те вели себя пристойно, а то приступа рвоты было бы не избежать. Больше ничего положительного в помещении или его посетителях маг не узрел. Он лишь пригубил вино, отметив, что оно недурно, но могло бы быть и лучше, и съел немного морского салата. На большее Люциус не решился. Его волнение нарастало наряду с раздражением, он нервно постукивал пальцами с перстнями по столику и даже привлек к своей персоне взгляд одинокой дамы. Маг не собирался тратить свое время на соблазнение магглы, хотя она и показалась ему хорошенькой. В конце концов, Люциус уже принял решение уходить, как на другом конце зала появился высокий подтянутый молодой человек в строгом черном костюме, в этом юноше с короткими белыми волосами Малфой-старший с трудом узнал своего сына. Драко, тем временем, подошел к отцу. По мере его приближения взгляды многих женщин были прикованы к нему, но Драко, похоже, это не сильно волновало. Он спокойно занял свое место напротив Люциуса, ему немедленно предоставили меню. Отпрыск Малфоев принялся изучать блюда, пока отец сверлил его взглядом, требуя хотя бы приветствия, но тот не посмотрел на Малфоя-старшего, пока не сделал свой заказ. Драко не ограничивал себя в блюдах.
- Здравствуй, отец, - наконец, соизволил он обратиться к отцу, глядя тому прямо в глаза. Подобной смелости от сына Люциус тоже не припомнил.
- Здравствуй, сын, - холодно отозвался старший маг, с интересом рассматривая сына во все глаза. – Ты изменился.
- Верно подмечено, - с тем же холодом произнес Драко. – Не могу сказать того же о тебе, но выглядишь ты, кажется, несколько счастливее.
Люциус сделал глоток вина: в горле внезапно пересохло. Сын с усмешкой пронаблюдал за его действиями. Малфой-старший начал понимать, насколько круто изменилась жизнь Драко, и он сам, и почему в этой новой жизни сын так долго не мог найти место отцу. Да и сейчас навряд ли нашел, потому и пригласил.
- Вероятно со стороны виднее, - сказал Люциус, никак не комментируя свое нынешнее состояние. То, что ему гораздо легче рядом с Гермионой, нежели в последние годы с Нарциссой, не лучший способ примириться с сыном, не так ли? – Чем ты занимаешься, Драко?
- Так ли тебе интересно, отец, или ты просто делаешь вид? – Драко снова усмехнулся. Люциусу стало не по себе: собственный ребенок ставил его, которого всегда боялся, в неловкое положение. Что делать со взрослым уверенным сыном?
- Что за глупости, Драко, конечно, мне интересно, чем занимается мой сын. Я не видел и не слышал тебя давно, а твоя мать не посвящала меня в твои дела, - Люциус был раздражен, но скорее на себя и Нарциссу, чем на Драко.
- Тебе не понравится то, что ты услышишь, - осторожно намекнул сын. Усмешка сошла с его лица, сменившись мрачным выражением. Официант принес его заказ, и Драко с остервенением принялся за мясо, будто не ел неделю. Люциус с ужасом наблюдал, как сын нарушал правила этикета, прививаемые ему с трех лет. Драко поймал на себе серый стальной взгляд, так часто приходивший к нему в кошмарах, и на губах заиграла прежняя ухмылка. Он вытер рот салфеткой и отпил вина, наблюдая за тем, как отец справляется с эмоциями и принимает отчужденный вид.
- Тем не менее, позволь мне узнать, сын, - с неким подобием на заботу проговорил Люциус.
- Этот ресторан принадлежит мне, - начал говорить Драко, не переставая улыбаться. Такой улыбкой, которой нередко пользовался Малфой-старший при разговоре с теми, в ком испытывал некую потребность, либо просто желал показаться намного вежливее, чем оно было на самом деле. Что ж, сын всегда умело подражал привычкам отца, не правда ли? – Здесь меня знают как Франциско Малфой, поэтому, прошу, не упоминай имени «Драко». Полагаясь на твой опыт и предусмотрительность, я не стал заранее извещать тебя как о месте нашей встречи, так и об имени. Я до последнего сомневался, стоит ли нам вообще видеться.
- Хорошо, что ты все-таки пришел, - поспешил вставить Люциус. – Ты должен понимать, сын, что я все же предпочитаю владеть всей информацией, прежде чем принимаю какие-либо решения. В любом случае я не собираюсь отказываться от тебя, Франциско, ты остался единственным моим близким человеком, и я ценю, что ты все-таки не отвернулся от своего отца.
- Очень трогательно, спасибо.
- Я был искренен, сын, - вздохнул Люциус, не увидев в глазах сына привычного блеска и восхищения. – Так, значит, ты работаешь среди магглов? – немного тише спросил маг.
- И да, и нет, - уклончиво ответил Драко, несколько смягчившись. Он продолжал есть столь небрежным способом, спокойно пил вино, в то время как Люциус не сводил с сына глаз и не притрагивался ни к бокалу, ни к пище. Хозяин положения здесь он, его наследник. – Ресторан – прибыльный бизнес. На прежнем месте я тоже работаю. Что ж, я полагаю, нам не помешают чары уединения? – Люциус кивнул. Драко наложил оглушающие и установил дополнительный щит, чтобы никто не отвлекал двух Малфоев от важного и конфиденциального разговора. – В Министерстве моя должность не позволяет мне зарабатывать много, а на повышение пойду не скоро, сам понимаешь.
Люциус почувствовал свою вину, но виду не подал. Мерлин, да он впервые всерьез признавал свои ошибки! Пусть и не сказал об этом вслух.
- Я уверен, еще немного, и люди перестанут осуждать тебя за мои грехи.
Драко взметнул бровь.
- И ты не станешь обвинять меня в связи с магглами?! – удивленно прокричал он, напрочь забыв о контроле эмоций. Люциус от неожиданности чуть не подпрыгнул на стуле.
- Необязательно так кричать, Драко, - по привычке поправил сына отец. Тот неприятно поморщился. – Не стану. Ты вправе сам решать, как выживать.
- Ты меня приятно удивил, - улыбнулся сын на этот раз нефальшиво. – Но этого мало, чтобы полностью вернуть мое доверие.
- Знаю. И не требую от тебя большего. Лучше скажи: ты общаешься с матерью?
- Нечасто. Я знаю, что вы давно не общались, и вполне ее понимаю. Но и мама кое в чем не права, - Драко грустно вздохнул, оторвавшись от ужина. Он устало потер переносицу – совсем как в детстве – вспомнил Люциус, улыбнувшись. – Как у тебя дела?
- Преподаю Защиту для слизеринцев в Хогвартсе, - без особого энтузиазма сообщил Люциус.
- Обязательство, наложенное Министерством в обмен на условно досрочное освобождение? – чуть более участливо поинтересовался Драко. Он знал об Азкабане достаточно, чтобы уж точно не желать такой участи родному отцу. Тетки Беллатрикс хватило по горло.
- Да.
- И как роль преподавателя?
- Сложно было в начале, но теперь у меня железная дисциплина и авторитет. Я, к тому же, декан у факультета, - а это уже было сказано не без гордости.
- Да ты преуспел, - с улыбкой протянул Драко, возвращаясь к еде. Он больше не строил из себя ублюдка, так что Люциус расслабился.
- И еще не менее важная новость… Наверное, теперь ты примешь ее лучше, чем могло бы быть раньше.
- И что же это? – Драко напрягся.
- Я встречаюсь с Гермионой Грейнджер.
Сын застыл с открытым ртом. Это было не просто удивление, но и настоящий шок.
- С этой всезнайкой? – с неприязнью уточнил он.
- Я думал, твои предрассудки давно остались в прошлом.
- Мое отношение к ней основано на личных причинах, - буркнул Драко. – Но тобой я приятно удивлен снова, отец. Знаешь, я рад, что ты предпочел маме магглорожденную, пусть даже Грейнджер.
Люциус просиял, наконец.
- Спасибо, сын.
Драко все-таки поднялся, чтобы обнять отца. Люциус немедленно позволил сыну это сделать и сам с удовольствием крепко прижал молодого человека. Уже не перед кем было кичиться своей чистокровностью, так что долой дурацкие правила и кодексы.
- Обещай, что мы увидимся снова, - попросил мужчина, отстраняясь от сына.
- Не терпится увидеть вытянувшееся лицо Грейнджер при виде меня, - ухмыльнулся Драко. Но эта ухмылка была другой, доброй. Он смотрел на отца с уважением и азартом, кажется, Люциусу удалось вернуть себе сына.
- Ловлю на слове, - шутливо пригрозил Люциус, счастливо улыбаясь. Жизнь, определенно, набирает обороты.
***
Встреча и примирение с сыном на некоторое время отвлекли Люциуса от проблем в Хогвартсе. Но он выторговал у МакГонагалл два выходных, так что был намерен продвинуться и по этому делу, пока было время. Они проболтали с Драко еще с часок, Люциус узнал, что сын надумывает жениться на красивой блондинке Астории и непременно вышлет отцу приглашение, а вот с Нарциссой и у Драко были прохладные отношнения. В последнее время ведьма вела отчужденный образ жизни, и, по словам сына, слишком быстро опустошала винные погреба поместья. Люциусу эта ситуация не понравилась, и он пообещал себе отправить бывшую жену хотя бы на лечение в какую-нибудь достойную клинику за границей. После чего Малфои распрощались, Люциус снял номер в отеле в магической части Лондона, чтобы с утра посетить Косой переулок, где необходимо было лично заняться поисками Амирсона-старшего, чьего имени он так и не вспомнил. В отеле маг связался по каминной сети с волнующейся Гермионой и кратко поведал ей о разговоре с сыном, чтобы девушка удостоверилась в благополучно прошедшей встрече. Кроме того, попросил ее не общаться пока с Миртой Митсон во внеурочное время. О причинах Люциус не упоминал, но сам подозревал, что девочка стала невольным распространителем об их с Гермионой отношениях, ведь она была несколько раз на их совместных чаепитиях в покоях у Малфоя. Правда так или иначе вылезет наружу, но Люциус все же желал выиграть время. Улыбнувшись при мыслях о примирении с сыном, Малфой лег спать в первом часу ночи.
Рано утром Люциус позавтракал в отеле, оплатил номер, после чего покинул гостиницу и отправился на Косую аллею. Он завернул в «темный переулок», в котором ему доводилось бывать прежде, но не слишком часто, чтобы помнить каждый закоулок, и зашел в первую попавшуюся лавку. Внутри было пыльно, грязно и темно. Никаких витрин, полок, только стол у стены и большое количество шкафов. В подсобке, возможно, находился хозяин и большая его часть запрещенного товара.
- Есть тут кто? – громко обратился в пустоту Малфой, прижимая трость к себе.
Из подсобки раздались шаги. Грязная голова низенького волшебника просунулась из-за двери.
- Чего надо? – грубо отозвался торговец.
- Выйди сюда, я плохо вижу в темноте, - потребовал Люциус.
- Сначала ответь, кто ты такой и зачем пришел.
- Если ты выйдешь на свет, то сам узнаешь меня, - нетерпеливо пояснил Малфой. – Я разыскиваю одного человека, я задам несколько вопросов. Но если ты сам не выйдешь, я заставлю тебя сделать это силой.
- Кто бы ты ни был, глупец, я не собираюсь выходить. Раз ты не продаешь, ничего не меняешь и не покупаешь – тем более, - маг спрятался за дверьми и продолжил говорить, окончательно скрывшись из поля зрения. Люциус тихо ругнулся. – Неужели ты думаешь, я не сумею себя защитить?
- И именно поэтому ты заперся в подсобке, да? – раздраженно спросил Малфой. Он уже развернулся, чтобы уйти и оставить труса в покое, как услышал возню и звук перебираемой мебели в той самой подсобке. Люциус обернулся, доставая палочку, и как раз вовремя, поскольку дверь открылась, и из маленького помещения выскочил низенький маг. Он моментально приноровился к темноте и выстрелил из палочки заклинанием по Малфою. Люциус успел выставить щит и невербально произнести «Экспеллиармус». Палочка торговца оказалась в руках Малфоя. Опытный маг поспешил зажечь свет «люмусом» и запечатал дверь подсобки, чтобы не дать уйти шустрому торговцу снова. Поверженный колдун жалко выглядел без палочки и озирался в поисках пути отступления, но перестал крутиться на месте, заметив на себе пристальный взгляд Люциуса и наставленную на него палочку.
- Узнал?
- Вас каждая собака знает, - огрызнулся жалкий тип.
- Ну а теперь скажи, кто ты, - самодовольно ухмыльнувшись, приказал Малфой.
- Вы хотите сдать меня властям? Только ведь у вас против меня ничего нет, вы даже товара моего не видели, - заверезжал торговец.
- Довольно мне твоего нытья, у меня не сложились отношения с аврорами, - поморщившись, прервал его Люциус. – Ладно, мне нужно знать, чем торгует другой маг, и где его лавка. Ты всех в округе знаешь?
- Сэр, я давно работаю, но в таком месте достоверно знать о ком-либо вряд ли возможно, - извиняющимся тоном пропищал колдун.
- Что тебе известно о некоем Амирсоне?
- Скупает и перепродает краденое – то есть, делает то же, что и все, - пожал плечами торговец, перестав, наконец, трястись. – Где находится, не знаю.
- А кто может знать? Грегори мне должен, я обязан его найти.
- Вы хотели сказать, Том? – уточнил маг. Люциус кивнул, делая вид, что случайно перепутал имена. – Я не знаю, кто знаком с Томом достаточно хорошо, но, возможно, старуха Кира скажет. Она живет через пять домов от моей лавки направо.
- Отлично, я нагряну к ней. Лови палочку, боец, - усмехнулся Малфой, кидая палочку на пол перед ногами торговца. А сам поспешил покинуть сие место.
Кира оказалась не такой уж и старухой. Хотя, чары омоложения способны и не на такое при правильном применении. Ведьма обнаружилась довольно легко, сама подошла к Люциусу на улице и представилась Кирой. Сказала: «я та, кого ты ищешь сейчас». Пожалуй, ее личико можно было назвать привлекательным, как и стройную фигуру, но вот впалая грудь выдавала ее истинный возраст.
- Вы предсказательница?
- Почти, - улыбнулась Кира. Она кокетливо состроила глазки, Малфой с отвращением улыбнулся. – Но я знаю о многих здешних обитателях, и такой представительный маг как вы наверняка разыскивает кого-то скорее, чем собирается приобрести товар.
- Вы весьма проницательны, - не мог одобрительно не отметить Люциус. – Мне нужен Том Амирсон.
- О, Томми пользуется популярностью, - рассмеялась Кира. – Он очень хорошо спрятался, чтобы хоть кто-нибудь мог его разыскать, мы-то с вами понимаем, из-за чего ему приходится скрываться, - последнюю фразу она прошептала, подмигнув Малфою.
Люциус огляделся по сторонам. Это место было не из тех, где собирались зеваки, но и тут следовало быть осторожным при обсуждении подобных тем.
- Но ведь он реализует свои товары? Чем именно он занимается?
Кира изучающе осмотрела Люциуса. Маг поежился: настолько цепким был ее взгляд.
- Мне кажется, вы как никто другой знаете, чем занимается Том. Он не поменял своего рода деятельности за пять лет. Реализует через посредников, каждый раз через новых. О них вам вряд ли удастся что-либо выяснить, как и о покупателях. Четкая и отработанная схема еще не подводила Амирсона, - сообщила Кира с серьезным выражением лица. Лицо Люциуса напряглось: эта ведьма очень сильно проницательна и прозорлива, не к добру.
- Раз вы его так хорошо знаете, скажите мне еще вот что: у него есть знак мрака?
- Нет.
Малфой надеялся отыскать Амирсона через Метку, тут были варианты, но, узнав, что тот ею не обладал, поник.
- И откуда же у вас столько сведений о человеке, которого вы не можете разыскать?
- Он сам находит меня.
- Да? То есть я могу рассчитывать на то, что вы призовете меня, когда он появится в следующий раз? – зашептал Люциус, щедро улыбаясь Кире. Ведьма покачала головой.
- Нет. Я не предаю друзей.
- Забавно слышать это после всего того, что вы мне поведали, - усмехнулся Люциус, отойдя в тень. Кира ступила следом за ним и прислонилась спиной к стене.
- Эта информация известна многим. Она ничего вам не даст.
- Раз вы знаете о том, кто я, и те люди, что тоже разыскивали Тома, не боитесь ли пасть невинной жертвой за свою преданность этому человеку? – прошипел Малфой, открыто глядя в глаза ведьме. Черные глаза той вспыхнули огнем.
- Я ничего не боюсь.
- Приятно было побеседовать, Кира, - Люциус раскланялся и поспешил покинуть это мрачное место.
Он понятия не имел, кто и зачем еще разыскивал Тома Амирсона. Если то не были люди Малфоев, то было довольно странным искать простого торговца, некогда связанного с Пожирателями. Тем более у парня не было Метки. Впрочем, торговец ядами мог кому-то перейти дорожку, несомненно. Очень уж хотелось бы, чтобы этот кто-то не опередил Люциуса.
Тем не менее Малфой решил, что пока достаточно с него приключений, и вернулся в Хогвартс к ужину. Гермиона бросала на него испытывающие взгляды во время трапезы в Большом Зале, но Люциус дал понять, что расскажет все позже. Все-таки голоса учеников, слившиеся в один сплошной гам, шепотки преподавателей, похожие на шипение змей, шумное и демонстративное поведение гриффиндорцев, подчеркнуто безразличное – слизеринцев, устало-ленивое – пуффендуйцев и сосредоточенно-важное – когтевранцев уже не вызывали раздражения, а вошли в привычный образ жизни Малфоя. Декан расслабился в кресле и спокойно поглощал пищу, наслаждаясь своим положением и упиваясь собственной властью, которой так не хватало. К тому же, кровь бурлила от адреналина, который вырабатывался благодаря шайке слизеринцев, устроивших три нападения подряд. Да и взволнованное и чересчур обеспокоенное лицо Гермионы рядом не могло не тешить самолюбие, как и примирение с сыном. Ну разве жизнь скучна? Определено нет.
После ужина Люциус собирался передохнуть у себя в комнатах перед тем, как пойдет к Гермионе, но за ним по коридорам неотступно кто-то следовал, и пришлось остановиться.
- Амирсон, я так и знал, что это вы, - вздохнул Малфой, взглянув на студента перед ним. Только старосте седьмого курса удавалось так бесшумно передвигаться, да иметь наглость шпионить за собственным деканом.
- Нам нужно поговорить, профессор.
Джон был без своей привычной ухмылки, самодовольства и превосходства. Что такое? Прознал о приключениях Малфоя?
- Что ж, пройдемте в мою гостевую, - Люциус повел Амирсона за собой в свои покои.
Дойдя до апартаментов, Малфой отпер заклинаниями дверь и жестом пригласил мальчишку пройти вперед. Староста безоговорочно подчинился. Амирсон даже голову не задирал. Люциус удивлялся все сильнее таким переменам. Этот парень был реальным соперником, в отличие от остальных детишек. Малфой позволил студенту сесть на диван, а сам устроился в кресле напротив, не снимая, однако, мантии и не убирая далеко трость.
- Я знаю, что вы сегодня искали моего отца, - его голос звучал глухо. Амирсон даже головой не вертел, желая рассмотреть, как обустроена профессорская гостиная. Значит, разговор будет деловым.
- Тебя это удивляет?
- Я прошу вас прекратить поиски.
- Мы это уже проходили, - скучающим тоном известил мальчишку Малфой.
- Да, но на этот раз тем, что вы ищите моего отца, заинтересовались другие люди, - сказал Амирсон, в его голосе появились беспокойные нотки. – Головорезы. И если они выйдут на вас, то вместе вы действительно обнаружите папу, вот только те люди не позволят ни вам, ни ему остаться в живых.
- Тебя волнует моя судьба? – усмехнулся Люциус. – Мне на руку, если у меня будут помощники, и кто бы ни были эти маги, я уверен, что не допущу своей гибели. Видишь ли, я обладаю хорошими дипломатическими навыками, боевой темной магией и вовсе не на словах являлся когда-то правой рукой Темного Лорда.
Амирсон ни на секунду не выразил испуг. Что ж, похвально.
- Я понимаю, мистер Малфой. Но беспокоюсь все-таки не за вас, за отца. Без вашей помощи головорезы не найдут его столь скоро, и он сумеет перебраться в другое место. Остановите свои поиски, я не виновен к нападениям на учеников.
- Я не стану разыскивать вашего отца, и вы сами знаете, в каком случае. Расскажите правду. Кто зачинщик всех происшествий? Сообщники?
- Тирренс не рассказал вам всей версии, верно?
- Он заметил, что участвовал в подготовке.
- Прежде чем я расскажу, знайте: зачинщица – Джули Бейл.

0

19

Глава 16

Настала минутная пауза. Люциус с удивлением смотрел на Амирсона.
- Джули? Ученица из группы Мэла Купера?
- Она, - кивнул Джон.
- Мне казалось, мисс Бейл неплохо ладит с Мэлом, взялась за учебу, так в чем ее мотив травить невинных детей и Купера? – Малфой сузил глаза. Он не верил в эту кандидатуру, хоть Амирсон и выглядел убедительно.
- Джули строила из себя душку, а на самом деле она ненавидит Купера. А также магглорожденных, полукровок и всем им сочувствующим, - пояснил Джон. – Она два года как встречается с Шоном, мистер Малфой, и я сомневаюсь, что Джул променяла бы такого парня на Купера.
- Хорошо, допустим, я поверю, что мисс Бейл ненавидит Мэла, - рассуждал Люциус. – Но как же ты докажешь ее причастность к нападениям? Она лично подсыпала яд жертвам? Думаю, вы с дружками просто свесите на нее все обвинения, спасая свою шкуру, но это не докажет ее вины. А вот твою виновность я как раз могу доказать хотя бы тем, что твой отец – торговец ядами. И хоть информация о покупателях засекречена, я сумею достать парочку расписок от тех, кто приобрел сей товар именно у мистера Тома Амирсона. К тому же, ваше алиби небезупречно.
- Да, наверное, это так, - согласился Джон. – Но только мисс Бэйл не имеет алиби для всех трех случаев. Она провела первое нападение самостоятельно.
- Амирсон, ты рискуешь оклеветать девушку, - предупредил Малфой. – Давай-ка ты мне пояснишь свою роль, а я уже решу, стоит ли мне вмешивать сюда мисс Бэйл и вызову ее для допроса в вашем присутствии. Итак, ты говоришь, что не участвовал в нападении на мисс Митсон? Выходит, в двух последующих участвовал?
Амирсон помолчал немного, о чем-то размышляя с закрытыми глазами. Потом вздохнул и ответил:
- Да, на оба ваших вопроса. Джул обратилась ко мне за помощью, когда с Миртой вышел тот несчастный случай с комой, - Люциус сделал предупреждающий знак «не вмешивать Джули», и Джон с неудовольствием продолжил: - Я не могу не говорить о ней, если она всему причина. Ладно, попробую. Да, я действительно попросил отца выслать мне флакончик хорошего яда, не оставляющего следов. Но поскольку никого убивать лично я не хотел, то именно я предупредил Купера последить за Кёрл и взять с собой безоар.
- Я выясню это у мистера Купера, продолжай.
- Да, странно, что он сам ничего до сих пор не сказал. Видимо, все-таки злится… - проговорил Амирсон с сожалением. – Я только раздобыл яд, больше ничего. Патрик и Сэм обеспечивали отсутствие свидетелей, пока Джули делала свое дело. Шон помогал обезвредить Генри, дабы тот не поднял шума. То же самое они проделали с Купером. Правда, Тирренсу пришлось применить Петрификус Тоталус, Мэл оказался хорошим бойцом.
- И ты не присутствовал на этих двух нападениях?
- Меня не было на первом и втором. На третьем – был. Обеспечивал вместо Сэма прикрытие. Сайлдс отказался участвовать в этом после эпизода с Кёрл.
- Кто планировал операцию с Миртой Митсон?
- Тирренс и Бэйл. Возможно, Шон.
- Ты признаешь, что являешься сообщником в двух преступлениях?
- Да, сэр. И готов понести наказание, лишь бы вы не трогали моего отца.
- Соображаешь, - зло усмехнулся Люциус, стуча пальцами по подлокотнику кресла. Ситуация разруливалась, но вопросов не становилось меньше. – Так, а по какой причине ты вообще ввязался это?
- Я не испытываю ненависти к нечистокровным, но чувство неприязни к ним есть. Вы были правы, что все это было призвано для того, чтобы сместить с должности профессора и декана Вас, сэр. Шон считает вас предателем идей Темного Лорда, он отчего-то в восторге от этого безумца, Сэм всюду ходил за ним, но вовремя одумался. Тирренс близок к идеям Шона, я полагаю, да вы о нем и так знаете, парень не умеет держать язык за зубами.
- Вижу, ты не лжешь, - одобрительно закивал Люциус. Амирсон и правда не был похож на человека, столь ненавидящего магглокровок, да и Малфоя он вроде как тоже не особо презирал. – А что же тебя во мне не устраивает?
- Вы – бывший Пожиратель смерти, школе не нужен такой преподаватель, сэр, - смело ответил Джон.
Люциус хмыкнул. Он улыбался, делая вид, что абсолютно согласен с Амирсоном, но в душе все же был расстроен таким поворотом дел. Малфой бы понял, будь Амирсон настроен как Вемирс или Тирренс, против своей личности и преданности он бы и сам выступил, но вот чтобы отказывать ему в шансе на исправление ошибок не то, чтобы несправедливо, как-то жестоко и неправильно. «Мерлин, я рассуждаю как Гермиона», мысленно укорил он себя. Но аргумент «вы бывший Пожиратель» и потому не имеете право на нормальную жизнь в обществе, конечно, мало претил Люциусу.
- Мне ясно, Амирсон. Только вот будь я тем, кем ты меня считаешь, я бы разделался с твоим отцом ради принципа, а тебя упрятал бы в Азкабан за соучастие в попытке на убийство, - прошипел Люциус, все еще улыбаясь. – Но я умею быть милостивым. Пожалуй, с твоей ролью мы разобрались, и я обещаю отступиться от поисков твоего отца. Осталось вызвать остальных, а также двоих преподавателей, в присутствии которых провести официальный допрос. После установления вашей вины, мы пригласим директора и авроров.
- Благодарю за отца, сэр. Я готов понести свой срок в Азкабане, - тихо, но уверенно ответил Амирсон, побледнев.
- Вы плохо меня слушаете, об Азкабане для вас речи не было, - укоризненно сказал Малфой, чем слегка все же спугнул несгибаемого старосту. – Я постараюсь обеспечить вам защиту в суде, перед которым вы предстанете. Учитывая твой несовершеннолетний возраст, тебе ведь еще нет семнадцати?
- В июле, - с мрачным видом проговорил Амирсон.
- Так вот, учитывая твой возраст и добровольное сотрудничество, срок тебе не грозит. От директора будет зависеть твое дальнейшее обучение в Хогвартсе, но, полагаю, исключения не будет.
- Спасибо, мистер Малфой…- потерянно сказал староста, с удивлением глядя на своего профессора, в заговоре против которого он участвовал. Люциус только что руки не потер от злорадства.
- Вижу, ты удивлен моим стремлением помочь? – спросил Малфой. Юноша кивнул, опустив глаза. – Это хорошо, что ты признаешь свою вину, пусть даже ради отца. Пора вызывать остальных участников спектакля.
Люциус поднялся с кресла. День выдался суматошным, и очень хотелось прилечь отдохнуть, но дело не требовало отлагательств. Пока Амирсон согласился говорить, следовало не упускать этот шанс.
- А кого вы выберете из преподавателей? – спросил Амирсон.
- Профессор Грейнджер помогает мне в расследовании по разрешению директора, также профессор Лонгботтом будет приглашен.
Люциус приказал старосте оставаться на месте, а сам пошел звать преподавателей и студентов-подозреваемых, закрыв предварительно дверь.
Через десять минут все собрались в гостевой Малфоя: Гермиона заняла место Люциуса в кресле, он сам встал подле нее, положив руку поверх кресла, Невилл Лонгботтом с серьезным лицом остановился в дверях, готовый слушать и вставлять свое мнение, а ученики разместились на диване. Сэм Сайлдс и Джон Амирсон сели с краю и держались несколько обособленно. Шон Вемирс периодически кидал на них косые взгляды, Джули Бэйл строила из себя простушку и невинно хлопала глазами, хотя сама украдкой бросала кокетливые взгляды на Шона. Патрик притих в уголке, вообще ни на кого не смотря. Наконец, Люциус, оценив обстановку, начал задавать вопросы. Он попросил Амирсона пересказать свою версию. По ходу рассказа лица присутствующих студентов менялись с поразительной разницей. Тирренса почти не упоминали, так что он даже воспрял духом, выпрямился и смотрел в глаза Гермионе, во взгляде сквозило презрение. Джули держалась лучше всех: если она и виновна, то актриса из нее отличная. Амирсон излагал на этот раз полную версию, где имя мисс Бэйл звучало в каждом предложении. В итоге, Малфой был вынужден признать, что по версии Амирсона Джули Бэйл действительно выходила организатором всех трех нападений.
- Итак, вы утверждаете, что мисс Бэйл спланировала и провела все три нападения? – спросил Лонгботтом. Амирсон кивнул. – Мисс Бэйл, ваша очередь объясняться.
- Я отрицаю все, что наговорил Амирсон, - сказала непоколебимая Джули. – А уж обвинять меня в ненависти к Мэлу вообще низко, я люблю его, - хмыкнула девушка, недовольно взглянув на старосту Джона.
- Я советую вам, мисс Бэйл, все же пояснить все по каждому пункту из предъявленных вам обвинений, - вмешался Люциус. – Давайте, я помогу вам. Итак, Мирта Митсон. По словам Амирсона, он и Сэм с Шоном не участвовали в первом нападении. А мистер Тирренс с группой неустановленных лиц предлагали мисс Митсон конфеты, которые не сработали с первого раза, но в итоге привели девочку в коматозное состояние. Вы же являлись организатором. Так ли это?
- Чушь, я не в курсе этого нападения вообще, - слишком уж быстро отнекивалась Джули. Она заметно покраснела то ли от такой несправедливой клеветы на нее, то ли от столь быстрого признания Амирсона.
- Мистер Тирренс, а вы что скажете? – продолжил Малфой, зная, что если раскололся Амирсон, то и другие долго без лидера не продержатся. Пусть он и не был зачинщиком, все же навряд ли Бэйл удалось бы убедить троицу помогать ей без участия Джона. На суде об этом, разумеется, можно было умолчать, чтобы Амирсон не заработал реальный срок, но сейчас это вполне хорошо используемо.
- Я…я отказываюсь признавать собственное участие, - пролепетал Тирренс, пряча глаза.
- Вы сами признавались мне накануне, - напомнил Малфой. – Глупо отпираться теперь, Патрик, когда я могу составить целую логическую цепочку из причин и следствий, из-за чего вы втянулись в это дело. Вашу роль будет доказать легче всего, - Невилл взглянул на Люциуса с уважением. Малфой кивнул ему. – Так что отвечайте на вопрос.
- Нет, Джули здесь не при чем.
- Вы напрасно упрямитесь, все усложняя, - предупредил его Малфой. – Мы применим к вам сыворотку правды.
- Что мне грозит, профессор? – с тоской в голосе спросил Тирренс, видимо, признавая, что отпираться дальше не имеет смысла.
- Это будет решать директор и авроры, - пояснил Люциус. – Потом, конечно, суд. Возможно, если вы во всем сознаетесь, срок выйдет условным. Отчислят вас, скорее всего, наверняка, поскольку вы участвовали в трех нападениях, а в последнем случае полностью выдали себя, применив Петрификус Тоталус. Никого не убили, но исход всех трех случаев очевиден.
- Есть специальное учреждение для обучения детей-волшебников, имеющих проблемы с дисциплиной, наверное, вас вышлют в такую школу в Германии, - дополнил Люциуса Невилл. – Вы можете надеяться на лучшее, но если не будете сотрудничать, вполне вероятно попадете в Азкабан на несколько месяцев.
- Я понял, - глухо сказал Патрик. Он был совсем подавлен, не в силах больше держаться. – Я готов все рассказать.
- Постойте-ка, - остановил его Люциус, вперив свой взгляд в Сэма Сайлдса. Паренек до сего момента держался вполне пристойно, хоть и было ясно по его трясущимся рукам и бросаемым на него взглядам Шона, на удивление, доселе молчавшего, что он замешан как минимум в одном нападении. А сейчас Сэм вдруг весь вспотел, пыхтел, со страхом озирался по сторонам и все чаще нацеливался в окно. Видимо, он и позабыл от волнения, что то всего лишь имитация окна. – Мистер Сайлдс, вам нужно дать слово, я полагаю.
Сэм задрожал всем телом, испуганно глядя на Люциуса и косясь на Шона.
- Люциус, давай, допросим мальчика отдельно, - шепотом попросила Гермиона, с тревогой осматривая парня. Малфой наклонился к ней и тихо ответил:
- Мы не можем. Это сорвет весь процесс.
- Они убьют его прямо здесь, он же предал их, - зашептала взволнованная Гермиона, наблюдая за поразительно спокойным Шоном Вемирсоном. Их с Сэмом разделяло очень маленькое расстояние, что было опасным.
- Мистер Сайлдс, можете говорить, - громче объявил Малфой, выпрямляясь. – После чего так и быть отправлю вас отдохнуть, но вместе с мистером Лонгботтомом, - он кинул взгляд на Невилла, тот согласно кивнул, все еще прислоняясь к дверному косяку. – Когда явятся авроры, вас призовут назад.
- Я участвовал в одном нападении, на Генри, - тихо сказал Сэм. – После я отказался от дальнейшего участия и не знаю, что там было. Про Мирту Митсон также не осведомлен.
- Вы стояли настороже, так?
- Да.
- Что в операции с мистером Кёрл делали остальные?
- Джули обратилась с просьбой к Джону, - посмотрев в сторону Бэйл и не увидев хоть каких-нибудь изменений в ее холодном взгляде, Сэм продолжил: - Она хотела отравить Генри, чтобы припугнуть, дабы он больше не общался с гриффиндорцами, но не убивать его. Так она объяснила. Джон, я, Шон и Патрик согласились помочь. Мы думали, это будет всего лишь розыгрыш…
- Ладно, Сэм, все ясно, - остановил его Малфой, сжалившись. – Вам ничего серьезного не грозит, вы стали жертвой обмана.
Невилл жестом позвал Сайлдса за собой. Тот подчинился и на негнущихся ногах покинул гостевую Люциуса вместе с профессором. Малфой закрыл за ними дверь на заклинания. Ситуация становилась интереснее и напряженнее. Вемирс покрывался пятнами, Тирренс вот-вот заплачет, и только Амирсон и Бэйл выглядели умиротворенно. Люциус допросил Шона, тот очень активно жестикулировал, огрызаясь и на Люциуса, и на Гермиону, которая пыталась его утихомирить, Вемирс обвинял во всем магглорожденных, Купера, потом Амирсона, и ни слова не говорил о Джули. В конце концов, Шон сорвался на крик, поднялся и хотел поколотить Джона, уже доставшего палочку, Гермиона и Люциус вдвоем обезвредили шумного подростка и отобрали у того палочку, заставив сесть на место. Он вцепился в ладонь Бэйл, чем окончательно выдал себя. Джули вырывать руку не стала, что выдало уже ее. Не могла она одновременно встречаться с Купером и вызывать столь нежные чувства у Шона, столь яро ненавидящего Мэла. Такое, конечно, встречалось иногда, когда двое разных парней влюбляются в одну девушку, но при упоминании угроз в адрес Купера, Джули даже не вздрогнула и глазом не повела. Наконец, Малфой был удовлетворен реакцией Шона, хотя и не добился от него признаний, и вновь вернулся к Тирренсу.
- Ответьте «да» или «нет». Это мисс Бэйл подговорила вас участвовать во всех трех операциях?
- Я сам захотел.
- Но спланировала все это она?
- Да, - шепотом сказал Патрик, прижав колени к груди и разрыдавшись, наконец. Видимо, он ожидал обрести компанию из старших успешных товарищей, которые завели его в эту кутерьму.
- Уф, ну наконец-то мы получили ваши показания до конца, мистер Тирренс, - выдохнул Малфой. – Мисс Бэйл, вас ждет сыворотка правды на основании сведений, полученных от трех свидетелей: мистера Амирсона, мистера Тирренса и мистера Сайлдса, подтвердившего ваше участие в одном нападении. Возможно, к вам применят ее только в суде для дачи показаний в качестве свидетеля, но будьте уверены, туда вас обязательно вызовут, - подмигнул ей Люциус, злорадно ухмыляясь.
- Хм, если вы настаиваете, то пусть будет так. Я все же полагаю, у вас недостаточно фактов для того, чтобы привлекать меня в качестве свидетеля, - манерно проговорила Джули, слегка улыбаясь. Хитра чертовка!
Однако Люциус знал, как убедить суд в необходимости вызова Бэйл. Тем не менее пора было вызывать директрису и авроров, дело можно считать раскрытым. Он попросил Гермиону заняться этим, а сам остался охранять четверку слизеринцев.
- Из-за таких как вы факультет Слизерин никогда не отмоется от дурной репутации, - раздраженно выплюнул Малфой, оставшись наедине с малолетними преступниками.
- А вы ее не поддерживали разве, репутацию-то? – съязвил Шон.
Малфой широко ухмыльнулся, показывая шестикурснику свое превосходство.
- С вашей глупостью мне не сравниться, - ответил он. – Вы так подставились, ребята, что я вам и в подметки не гожусь. Признаться, ожидал чего посложнее, хоть и поработали вы с осторожностью.
- Мы почти добились своего, - мстительно протянул Шон.
- Мне уходить через четыре месяца, это изначально была глупая затея.
Вемирс поостыл. Джули безмятежно улыбалась, будто происходящее ее никоим образом не касалось. Амирсон молчал. Было не ясно, жалел ли он хоть о чем-нибудь, расстроился ли, что был вынужден сдать всех друзей, или совсем не ценил ни одного из них. Малфой воистину уважал парня за выдержку и преданность отцу.
Вскоре в гостевой Люциуса появилась Гермиона в сопровождении Макгонагалл и троих авроров, среди которых прибыл и дознаватель. Джули Бэйл пришлось отпустить, хотя никуда деться девчонка, по идее, не должна была. Лонгботтом привел Сэма Сайлдса, и началось составление протокола, допрос и далее по списку. Малфой со скучающим видом изредка вставлял комментарии, чтобы уберечь Амирсона от полноправной расправы, Гермиона стояла подле него, слегка опираясь на него. Директриса всячески пыталась спустить дело на тормозах, чтобы не выпускать его дальше Хогвартса, но авроры, конечно, настояли на суде.
Суд состоялся через день. Люциус был защитником подозреваемых, хотя, по сути, должен был быть обвинителем, но он уверил следователя, что настоящего преступника среди мальчишек нет, и он намерен это доказать. Так, ему досталась роль адвоката. Макгонагалл выступала против. В результате всех разбирательств суд постановил виновной Джули Бэйл и приговорил ее к условному сроку, поскольку ее действия не привели к смерти учеников, но все же девушку было решено перевести в специальную школу, о которой говорил Невилл, как и Шона Вемирса. Ни он, ни она не признали своей вины. С родителей Патрика Тирренса, как самого младшего участника, взяли большой денежный штраф и ввели на него временного ограничение использования магии до конца учебного года, за исключением учебных занятий и экзаменов. Следующий год он также будет обучаться в Хогвартсе, но при повторном инциденте будет отправлен в спец.школу. Условного срока Патрик не получил, во всем признавшись и раскаявшись. Джону Амирсону действительно пошли навстречу, тоже дали условный срок и ввели наказание в виде трудовой терапии без использования палочки в течение оставшегося времени семестра, лишь за три недели до ТРИТОНов ему отменят наказание. Только декан Слизерина, защищавший студента, знал, что Джон прекрасно владеет беспалочковыми бытовыми заклинаниями, и мысленно порадовался за Амирсона, который теперь благосклонно относился к Люциусу и попросил у того прощения перед судом. Сэм Сайлдс ограничился выговором и тремя неделями отработок, но при малейшей провинности мог быть исключен из Хогвартса.

0

20

Глава 17

Незаметно наступил апрель. Студенты больше не смели ослушаться грозного профессора Малфоя, вкратце наслышанные о расследовании. Пострадавшие уже таковыми не являлись: Мирта веселилась со своими друзьями, совсем позабыв о произошедшем, теперь вновь ходила на чай к Люциусу и Гермионе, об отношениях которых всё равно все прознали после всей этой истории; Генри Кёрл беспрепятственно общался со студентами изо всех факультетов, несмотря на просьбу декана поумерить свой пыл, но мальчишка желал оставаться самим собой, так что Малфой бросил наставлять Генри; Мэл Купер разве что порвал все отношения с Сэмом Сайлдсом. Учитывая, что на шестом курсе они остались втроем, еще девушка Ники была с ними также, то картина выходила печальной. Зато на обязанности старосты состояние Мэла никак не повлияло, и директриса была вынуждена признать, что в следующем году именно ему будет резонно дать должность главного старосты мальчиков. Люциус был несказанно горд своим студентом. Правда, для Малфоя разбирательства не прошли бесследно. Макгонагалл обозлилась и на него, и на слизеринцев. Она потребовала немедленного смещения Люциуса с должности декана, и из Министерства прислали, наконец, молодого совсем преподавателя мистера Чарльза Байлсона. Его планировали прислать в следующем году на должность профессора ЗОТИ взамен мисс Грейнджер и мистера Малфоя, но пока было решено предоставить Байлсону освоиться в роли декана, без преподавания. Он оказался из разряда типичных самовлюбленных чистокровных магов, много возомнивших о себе. Это Байлсону еще повезло, что с просьбами и за советами слизеринцы продолжали обращаться к Люциусу, а то иначе не избежать Чарльзу конфликтов. Те поджидали его впереди.
Макгонагалл в очередной раз удивила Малфоя за обедом пятнадцатого апреля. Они с недавнего времени сидели бок о бок, по правую руку от Люциуса неизменно находилась Гермиона, а с левой стороны директрисы места обычно занимали разные преподаватели. И только Малфоя она любезно просила сесть рядом. Хотя он был бы рад оказаться с Лонгботтомом по левую руку от себя, честно, с ним хоть поговорить о науке было приятно, чем с этой старой мымрой, желающей насолить бывшему Пожирателю всеми способами.
- Профессор Малфой, вынуждена обратиться к вам с просьбой, - сказала Минерва, поедая свой салат. Люциус, скрепя сердцем, обратил на нее свое внимание. – Мистеру Байлсону нужно улучшить свои педагогические навыки. Я предложила ему посетить ваше занятие в качестве наблюдателя, а потом провести одно, в котором вы оцените его.
- Весьма польщен такой перспективой, мадам, - ухмыльнулся Люциус. – Я не ожидал, что вы выберете меня в качестве образца хорошего преподавателя.
Малфой даже не слукавил почти, только что радости в нем было меньше всего. Раздражение, гордость, злость, снова гордость за себя и злорадство – вот, какие чувства посетили Люциуса.
- В таком случае, сегодня мистер Байлсон поприсутствует на вашем занятии у четвертого курса, а через день проведет урок у седьмого, - сказала Макгонагалл, не спрашивая, а утверждая.
- Хорошо, директор, - кивнул Малфой, скрывая улыбку. Еще бы, Амирсон не даст Байлсону заскучать, об этом Люциус позаботится.
Гермиона понимающе улыбнулась Люциусу, заметив сверкающие глаза мужчины. А Малфой, увлеченно доедая обед, краем глаза наблюдал за новым преподавателем, сидящим с краю. Чарльз с надменным выражением лица поглощал свою пищу. В чем-то он, безусловно, был похож на Люциуса, хотя бы этим выражением или же манерами. Но Малфой не зря ухмылялся, глядя на молодого коллегу, потому как в глазах у того была пустота. Не то чтобы Байлсон был обделен умом, скорее нет, но за этой внешней напускной значимостью не стояли какие-то серьезные убеждения, взгляды, мнения.
Малфой с нетерпением ждал урока Байлсона с седьмым курсом Слизерина. На четвертом курсе все прошло нормально, ученики никак не отреагировали на присутствие своего нового декана. И вот, этот день настал.
Седьмой курс Слизерина собрался полным немногочисленным составом. Джон Амирсон отреагировал нового преподавателя, на удивление, спокойно. Чарльз Байлсон подготовил нудную лекцию – Люциус видел его материал и не сомневался, что именно такой она и будет, специально не стал ничего править. Байлсон решил, будто он настолько хорош в ЗОТИ, что счел одобрение Малфоя как само собой разумеющееся. Однако и в самом деле первые полчаса прошли в полнейшей тишине, семикурсники внимательно слушали Байлсона, не шептались и не отвлекались на посторонние дела. Люциус наблюдал за коллегой с задней парты и едва сдерживался, чтобы лично не приказать Амирсону испортить преподавателю урок. Его безумно утомил занудный тон Байлсона, который едва ли понимал половину из того, что плел, но зато, какое умное он при этом делал лицо! Малфой скривился от отвращения. Скучнейшая лекция века продолжалась, пока Люциус, наконец, не понял, в чем дело. Вполне возможно, что студенты просто боятся его, их бывшего декана, потому и не решаются ослушаться нынешнего! Ведь они могут решить, будто Малфой поддерживает Байлсона. Люциус едва не хлопнул себя по лбу от осознания сей простой мысли. И тогда он задумал сделать ход самому.
- Профессор Байлсон, позвольте вас прервать, - вежливо начал Малфой, совершенно бесцеремонно вклинившись в самый разгар речи преподавателя. Тот с недовольством замолчал, уставившись на улыбающегося Люциуса. – Ваша лекция несколько однообразна, ей не хватает примеров из жизни, - теперь уже и студенты развернулись в сторону Малфоя, с интересом взирая на любимого профессора. Они явно ожидали от него нечто поинтереснее, чем скучное нудение. – Вы верно говорите про инфери, но, на мой взгляд, было бы лучше рассказать о реальных случаях из истории столкновения с ними. Либо вы могли бы представить себя на месте сражающегося с тварями.
- Профессор Малфой, - опасливо мягко обратился к нему Чарльз, весьма недовольный публичной критике в свой адрес, - но вы ничего не говорили мне об этом при моей подготовке.
- Я решил, что вы сымпровизируете на месте, - и глазом не моргнув, соврал Малфой, обаятельно улыбаясь. Студенты догадались об игре своего профессора и с понимающими улыбками следили за его перепалкой с Байлсоном. – Давайте, я вам помогу.
Не дождавшись ответа, Люциус, конечно же, сам поднялся со своего места и горделиво прошествовал к Байлсону. Тот уже тоже стал подозревать, что профессор над ним откровенно издевается, но старался сохранять самообладание.
- Как профессор Байлсон уже заметил, инфери – это заколдованный труп человека. Им может оказаться и обычный маггл, и магглорожденный, и полукровка, и чистокровный, то есть такой маг, как мы с вами, - Люциус окинул взглядом аудиторию. Чарльз, поджав губы, отошел в сторону, сложив руки на груди, и не отрывал пристального взгляда от Малфоя. – Цель у таких тварей – убить. Поэтому нельзя сомневаться ни минуты, если вы вдруг встретились с ними. Не нужно размышлять на тему, человек это или нет, можно ли такого убивать, и прочее. Они – НЕ люди. И никакой жалости.
- Профессор Малфой, профессор Байлсон не сказал, какие отличительные черты имеет инфери, как мы сможем узнать их? – задал вопрос Джон. Байлсон расстрелял его взглядом: он как раз дошел до этого момента, когда Малфой прервал его.
- Запах гнили, пустой взгляд – это основное, - кратко ответил Люциус. – Давайте перейдем к примеру. Вы бы хотели услышать об известных случаях из истории или из моей жизни?
Разумеется, Малфой умел заинтриговать. Последний вопрос вызвал немыслимый ажиотаж среди студентов. Все они разинули рты, засыпали Люциуса вопросами.
- Тише-тише, - с улыбкой попросил Малфой, покосившись на помрачневшего Байлсона. – Я понял, что вам интересен мой личный опыт. Да, я действительно сталкивался с инфери. Это произошло в восьмидесятом году во время сложной операции…
Люциус увлеченно рассказывал историю своей молодости, когда он столкнулся с десятком инфери. Чарльз Байлсон уже и вовсе уселся на прежнее место Малфоя и оттуда сверлил его взглядом. А седьмой курс, особенно Джон Амирсон, с нескрываемым восхищением слушали профессора Малфоя, столь вдохновленно и откровенно рассказывающего. Слизеринцы узнали своего бывшего декана с еще одной стороны и определенно не желали обучаться у Байлсона. Люциус был очень доволен собой: его план удался как нельзя лучше.

0


Вы здесь » Letters from the Earth » Гет и джен » Взглянуть на мир глазами "проигравшего". ЛМ/ГГ; PG-13; закончен 23.01.


Создать форум © iboard.ws