Letters from the Earth

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Letters from the Earth » Драмы » Проклятие старой фотографии


Проклятие старой фотографии

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Глава 1 «Неожиданный гость».
То, что было 9 лет назад
    Геннадий Сергеевич Улитов – мужчина сорока лет - в прошлом коллекционер картин эпохи Возрождения, а ныне бедный художник. Почему в прошлом – а потому, что Улитов, не имея больших доходов, состоял в клубе коллекционеров произведений искусства (КПИ), однако клуб распался девять лет назад. А все случилось из-за давней вражды с клубом меценатов, которым руководил коварный Тимофей Трубецкой, который скупал буквально все картины, но не ради искусства, а ради репутации. Впрочем, все члены его клуба в основном этим и занимались. В общем, вытеснили меценаты коллекционеров, но весьма запутанным способом. Многие из них пропали, а лидер клуба - Аркадий Семенович Самсонов -  вовсе умер, а Геннадий Сергеевич теперь чуть ли не единственный живой представитель КПИ. Правда, Трубецкого посадили в тюрьму, зато его место занял Роман Демидов – не менее опасный конкурент, обаятельный и состоятельный блондин тридцати восьми лет. И все эти девять лет Улитов пытается возродить клуб, найти своих друзей и узнать, почему же это все произошло. 
2000 год, настоящее время
    Был дивный летний вечер. Геннадий Сергеевич сидел в купленном недавно доме в маленькой гостиной на кресле – качалке у камина в тишине и покое. То, о чем он так давно мечтал, свершилось. Единственное, что плохо – художник одинок. А может и к лучшему? Хотя каждый человек мечтает о взаимной любви, о том, чтобы о нем позаботились. Сейчас и для Улитова настал такой момент. Геннадий держал в руках старую фотографию членов клуба КПИ. Практически все, кто был на ней сейчас мертвы или исчезли, что, в общем-то, одинаково плохо, за исключением Филиппа Карпова, коллекционера икон, который стал  священником, и его самого. А главное, мертва Жанна Серова - та, которую он по-настоящему любил всю жизнь, но упустил. Эта девушка была художницей-фотографом. Она и Гена были лучшими друзьями, вместе записались в этот самый клуб. Но Жанна влюбилась в одного богатого мецената и вышла за него замуж. И через год эту пару убили конкуренты мужа.
     В дверь постучали. Геннадий Сергеевич наклонил голову вбок в знак удивления, поднялся с кресла и приоткрыл дверь. На пороге стояла молодая женщина с белыми волосами и улыбалась как-то робко, по-детски. А ее глубокий взгляд был наполнен страданиями и одиночеством. Она молчала. Геннадию стало неловко, он осмелился и произнес:
   - Вы ко мне?
   - Да, я к вам, Геннадий Сергеевич.
   - Ммм, вы что-то хотели?
   - Вы не помните меня?
   - Нет.
   - Хотя, конечно, откуда вам меня помнить. Я – Лариса Ковалева. Девять лет назад я стала последним членом КПИ перед его распадом. Меня даже на общей фотографии нет.
    - Вы тоже художница или коллекционер?
    - И то, и другое. Я коллекционирую картины эпохи Возрождения, мы как-то говорили с вами об этом.
    У Геннадия сердце ушло в пятки. Теперь он вспомнил эту странную девочку. Девять лет назад Геннадий впервые познакомился с Ларисой. Она показалась ему чересчур разговорчивой, любопытной, и, да, странной. В ее глазах постоянно была пустота, потому что Лариса попросту «летала в облаках» днями напролет. Именно эта, так называемая, пустота и запомнилась Геннадию, с которым девушка успела познакомиться тогда. Бывший коллекционер пригласил Ларису в гостиную. Они сели напротив друг друга в кресла.
   - Я пришла, так как узнала про вас. Ведь остальные члены клуба куда-то пропали. Я долго не могла никого найти, а тут приехала сюда, в Томск, и узнала о вас, - немного осмелела Лариса, продолжив разговор.
   - Хорошо, что вы меня нашли, но я не стану больше этим заниматься.
   - Я не понимаю, по каким причинам. Вы, как никто другой, вложили в этот клуб, в это дело самого себя, вы – самый лучший из всех коллекционеров, я уверена.
   - Спасибо, конечно, но я не хочу точно также исчезнуть или погибнуть, как наш Аркадий Семенович, светлая ему память.
   - Кроме нас двоих никого не осталось. Я разговаривала с Филиппом, но тот тоже отказался. К тому же, я считаю, что никто не сравнится с вами по духу и опыту. Мы должны возобновить клуб ради искусства.
    - Я понимаю, но не вернусь.
    - И все-таки, надеюсь, вы подумаете. На самом деле я не только по этому поводу зашла. Я пришла, чтобы остаться у вас.
У Улитова округлились глаза. Мало того, что молодая художница признала его гениальность, чего ранее никто не делал, а картины его никогда не признавались критиками, так еще и заявляет о своем желании жить с ним! Это просто не укладывалось в голове.
   - Да, я надеюсь, вы будете не против. Вы не думайте, я не шучу. Понимаете, мы с мужем разошлись. Мне негде жить, я люблю вас, Геннадий Сергеевич. Позвольте остаться хотя бы на неделю, - она оговорилась, когда сказала, что любит, но Улитов, казалось, не заметил этой оговорки. 
   - Я даже не знаю, что вам на это ответить, Лариса. Я в растерянности.
   - Я знаю. Я тоже очень долго решалась, прежде чем прийти сюда. Но я пришла и жду вашего решения.
    Геннадий Сергеевич молчал. Он не мог отказать бедной женщине, ведь она ехала сюда, возможно, только ради него. А с другой стороны – впустить в дом незнакомую женщину – тоже не очень-то прилично. Однако художнику было скучно, лишний жилец ему бы не помешал. Пока сложно было представить, что кто-то будет жить с тобой в одном доме, тем более, если это женщина. Все эти годы Улитов жил один, никто не осмеливался заходить к нему. Надо было выносить какое-то решение.
   - Я согласен, - тихо ответил Геннадий, потирая рукой лоб. Это решение далось ему нелегко, и Лариса это знала.
    Она засияла улыбкой. Вещей с собой у Ларисы особо не было. Неясно, почему согласился Улитов, но он это сделал.
    Дом у Улитова был двухэтажным, он выделил Ларисе комнату наверху, у самого же комната была на первом этаже, соседняя с гостиной, была еще кухня и 2 пустые комнаты. 
Наступала ночь, Геннадий пригласил Ларису на кухню, пить чай. Он смотрел на нее, а видел юную художницу Ларису Ковалеву, которую считал слегка странной оттого, что девушка часто рисовала абстрактные картины, которые, по сути, не обозначали ничего, но лишь для посторонних людей. Есть в ней что-то такое и сейчас: к одинокому и молчаливому Улитову редко кто-то обращался за помощью, так как опасались его. А Лариса решилась и пришла сюда, так как сразу разглядела в Геннадии ранимого и доброго человека за маской неприступного и холодного, как горы. Может, поэтому Геннадий Сергеевич впустил ее? Может, Лариса Ковалева нравится ему за свою смелость и странность, которой он тоже обладает?
    После тихого приема чая, во время которого никто так и не решился заговорить, Геннадий Сергеевич ушел спать. Лариса осталась на кухне и глядела в окно. Ковалева любила наблюдать за звездным небом: сидя на стуле, она вплотную прилипла к стеклу и разглядывала ночное «чудо». В соседней комнате, в черном халате, в полнейшей темноте сидел Геннадий Сергеевич на кровати и тоже смотрел в окно. Мужчина не переодевался в пижаму: знал, что не заснет. Просидев так около получаса, он вышел на кухню глотнуть стакан воды, от перенапряжения в горле пересохло. Еще не открыв дверь кухни, художник, обладая высоко развитой интуицией, понял, что Лариса тоже не ложилась и сидит за дверью. Улитов вошел, как иногда ему удавалось, бесшумно.
   - Вы еще не ложились? – спросил он также тихо. Лариса обернулась, но не вздрогнула. Она все также осталась неподвижно сидящей у окна.
   - Я знала, что вы придете сюда. Мне кажется, я чувствую вас. Обнимите меня.
   Последняя фраза прозвучала, как последняя надежда, вера в хорошее, чувствовалось некое разочарование в жизни, в людях. Геннадий Сергеевич подошел и положил свои холодные руки ей на плечи, но ей не стало холодно от них: было тепло и спокойно. Лицо Ларисы уперлось в живот Геннадия. Он чувствовал сквозь халат, как текут ее слезы. Геннадий Сергеевич и подумать не мог, что когда-нибудь сможет проявить чувства: добрые и хорошие чувства. Так он простоял долгое время, после чего они все-таки легли спать: каждый в свою комнату.

0

2

Глава 2 «Фотография»
    С утра Геннадий Сергеевич проснулся от шума, исходившего из гостиной. В пижаме он вбежал туда. Но заметил лишь смирно сидящую Ларису.
   - Чудный прикид, - рассмеялась Лариса, оглядев Улитова.
  Геннадий сделал вид, что ему тоже смешно. Однако сразу же выбежал из комнаты и вернулся уже в халате.
   - Что с вами было?
   - Мне послышался шум, вот я и пришел.
   - Бедный Геннадий Сергеевич. Ладно, лучше скажите, что это за фото? – указала Лариса на стоящую на столе фотографию, которую Улитов не успел убрать вчера.
   - Члены КПИ. Это самый первый состав нашего клуба.
   - А почему вас нет на фото?
   - Я тогда не пришел, понимаете, в этом и суть. Все, кто изображен на ней либо погибли, либо исчезли, - Улитов помрачнел.
   - Так вы считаете, что КПИ распался, и это как-то связано с этим фото?
   - О, да. Лариса, я подумал о вашем предложении, и, знаете, стоит попробовать отыскать пропавших и отомстить меценатам, - Лариса улыбнулась. Но Геннадий Сергеевич говорил все также серьезно. – Но вы должны быть готовой к тому, что Роман Демидов скажет о том, что я был когда-то с ними.
    - То есть, вы тоже были меценатом? – удивилась Лариса.
    - Да. Лет пятнадцать назад, когда мы все только начинали, было у меня много денег. Познакомился я тогда с молодым Демидовым, который уже в возрасте двадцати лет имел собственный коттедж и автомобиль. Мы вместе стали заниматься скупкой картин эпохи Возрождения и продажей их в музеи, то есть это был наш своеобразный бизнес. Это потом уже появился клуб меценатов и КПИ. Это после Роман отобрал все мои деньги, и я был вынужден вступить в КПИ. Теперь думаю, что в распаде клуба виноват я.       
    - А, может, дело в фотографии? Вам не кажется, что на нее словно что-то наложили? Обряд какой-нибудь провели? – вот так легко предположила Лариса, даже не смущенная признанием Улитова, будто для нее это абсолютно ничего не меняло. Будь на ее месте сейчас другой член КПИ, то тут же стал возмущаться о предательстве Геннадия, ведь никто не знал прежде о его истории.   
    - Вы серьезно? – удивился Улитов, все больше поражаясь девушке и ее странным рассуждениям.
    - Вполне. Такое могло быть. Мне кажется, с фотографией поработал маг. Скажите, вы давали ее кому-нибудь из меценатов?
    - Да, Роману.
    - Тогда вполне возможна эта версия, - продолжала утверждать Лариса. Геннадий Сергеевич не мог поверить сейчас ее словам, поскольку мистике совсем не доверял. Ну, зачем Роману Демидову понадобилось впутывать сюда каких-то там магов – шарлатанов? 
    - Это какой-то бред, простите, Лариса, но это так.
    - Вы все же подумайте над этим, быть может, сегодня ночью к вам придет ответ.
    Геннадий Сергеевич отстранился от Ларисы, подумав, что она с ума сошла. Он уже стал переживать по поводу себя: зачем же он впустил ее? Хотя именно сегодня ночью Улитов в этом разубедиться.
     Лариса и Геннадий Сергеевич не говорили весь день, поскольку Улитов стал опасаться ее. Но настала ночь, и художник лег спать. А вот, что ему снилось:
     Геннадий шел по пустынной улице какого-то города, как увидел издалека знакомый силуэт. Он приближался все ближе, и тогда Улитову удалось разглядеть в нем Аркадия Самсонова. Мужчина был мрачен и опечален. Но при виде Геннадия, улыбнулся и остановился на полпути. Тогда Геннадий сам подошел к Аркадию Семеновичу Самсонову, сердце бешено колотилось, грозясь выпрыгнуть.
   - Эээ, Аркадий Семенович.
   - О, здравствуй, Гена, ты как?  - отозвался доброжелательный Аркадий.
   - Не очень хорошо, Аркадий Семенович. Скажите, вам знакома эта фотография? – он достал из кармана фотографию, даже не удивившись присутствию мертвеца.
   - О, да! Время моей молодости, какая радость, что ты ее показал.
   - Я в другом смысле. Вы все исчезли из-за нее, не так ли?
   - С чего ты взял?
   - Здесь изображены члены КПИ. Все они погибли и исчезли, расскажите, что произошло.
   - Гена, я был готов к тому, что ты придешь когда-нибудь с этим вопросом. Да, даже здесь, на небе, я знал об этом. И вот, твое подсознание обратилось ко мне. Я узнал, что Роман Демидов собирается пойти на все, чтобы закрыть наш КПИ. И один человек намекнул мне, что Демидов ходит к какому-то шаману. Но я узнал об этом, когда уже было поздно, и ничего нельзя было поменять…Да, фотография была проклята старым шаманом. Филипп успел снять заклятие молитвами, чтобы самому не исчезнуть, но остальных спасти не смог. 
   - Так это дело рук Демидова?
Улитов проснулся. Он не мог и думать, что это было дело рук Демидова. Все-таки когда-то эти двое были друзьями. От отчаяния Геннадий встал с кровати, желая поговорить с Ларисой, ведь девушка была права. Но Ларисы нигде не было. Геннадий сел в гостиной и взял в руки эту старую фотографию. Он не любил вспоминать о прошлом так часто, но сейчас это было необходимо. Никогда бы не подумал, что Демидов совершит такое. Да, Роман довольно мерзкий тип, обманувший его, но на такое массовое преступление он бы не пошел, как думал Гена. К тому же, Демидов не отличался преданностью искусству,  Трубецкому в частности, до такой степени. А ведь на этой фотографии мог быть и Геннадий! Выходит, его тоже ждала бы неминуемая смерть. Внезапно Улитову стало так плохо, как не было еще никогда. Он осознал, что, узнав о проклятии, эти люди не погибли бы, а он тоже отчасти замешан в этом. Да, он никогда не простит себе ошибку молодости, когда был членом клуба меценатов. Тем более, сейчас, после того, как Улитов узнал тайну гибели членов КПИ.
Только к вечеру вернулась Лариса. Она застала Геннадия Сергеевича за разглядыванием фотографии: он так и просидел с ней пять часов. Девушка бросилась к нему и отобрала фотографию.
   - Что ты делаешь? – выкрикнул он.
   - Я? Это что вы делаете? Вы весь белый, будто мертвый. Я так понимаю, причина в ней.
   - Да, прости Лариса, что не верил тебе, ты оказалась права, - пришел в себя Улитов. Он так резко перешел на «ты», что было бы неуместно возвращаться на «вы».
   - Ничего, - сказала она, присев рядом.
   - Ты куда-то ходила?
   - Да, я нашла жилье. Встретила Свету, свою бывшую одноклассницу, которая, оказывается, тоже живет в этом городе. Она любезно пригласила меня пожить у них с Вадимом, ее мужем.
   - А у них достаточно места? Ты не помешаешь молодой семье?
   - У них большой дом, я не могу вас больше стеснять, - кокетливо произнесла Лариса.
   - Ты вовсе не стесняешь меня, - еле слышно произнес Улитов.
Лариса покраснела. Улитов тоже не мог смотреть ей в глаза, стесняясь собственных слов. Ковалева ждала данного предложения, но только во сне.
   - Я не буду отказывать подруге. Вы мне льстите. Что же все-таки произошло с фотографией?
   - Во сне Аркадий Семенович рассказал мне, что на ней было проклятие шамана, которого заказал Роман Демидов.
   - Удивительно. Даже странно. Я предполагала эту версию, Демидов казался мне не очень хорошим человеком.
   - Это так, но я никогда бы на него не подумал.
   - Видимо, вы знаете его лучше нас. Маска доброго покровителя искусства лишь прикрывает настоящую его сущность.
Улитов ничего не ответил. Ему, действительно, было сложно справедливо оценить Романа, несмотря на его предательство. Они были знакомы много лет, а в короткий период времени даже дружили. Лариса была отчасти права, но лишь отчасти.
Геннадий не хотел больше об этом говорить, поэтому молчал. Лариса уставилась в окно. Завтра ей надо было уходить, а уж очень не хотелось. Теперь она не боялась своего учителя, да, он был человек со своими многочисленными переживаниями, но самое главное, что он раскрылся перед ней, значит, доверяет, чувствует по-настоящему. И Лариса уже не согласиться с утверждением, что Улитов – бесчувственный художник, ненавидящий детей или с еще многими высказываниями в его счет. Она раскрыла для себя нового Геннадия Сергеевича Улитова, очень жаль, что приходится  с ним расставаться.
В эту ночь не спал только Геннадий. Лариса уснула махом, только оказавшись на подушке. А Улитов также не хотел отпускать Ларису - единственную, понимающую его женщину. Она выслушала его, как человека, а не как художника или коллекционера картин. Прошло то время, пора была начать жить для себя: в новой жизни должно быть место и для любви, который он был достоин. Несомненно, достоин.
   ***
   - Все-таки мне не хотелось бы, чтобы ты уходила, Лариса, - с утра заявил Геннадий, попивая кофе на кухне с Ларисой.
   - Глупости все это, Геннадий Сергеевич, - смущенно ответила Лариса, а потом поменяла тему разговора. - А что насчет нашего клуба? 
   - А ничего. Бесполезно это все, так что можешь идти к своей Свете, - грубо ответил Геннадий Сергеевич.
  -  Да что на вас нашло? - Лариса очень расстроилась, даже обиделась, не понимая поведения Улитова, но спросить уже не могла, так как в дверь Геннадия Сергеевича уже стучали. Мрачный, он пошел открывать дверь.
   - Доброе утро, я – Вадим Серов, приехал за Ларисой, - послышался голос молодого человека. В прихожую выскочила Лариса. Она с радостными объятиями накинулась на Вадима. Он немного растерялся, но потом и сам обнял девушку. Геннадий стоял в стороне, сложив руки на груди и думая только о том, поскорей бы все это закончилось.
   - Ну, я, пожалуй, подожду на улице, - высказался Вадим, заметив недовольство хозяина дома, который постоянно смотрел в сторону Ларисы. После его ухода девушка первая высказалась:
   - Прощайте.
   Прозвучало это как приговор, нарушить который нельзя. Ну почему Геннадий Сергеевич сейчас не остановит ее?
   - Прощай, - прошептал Геннадий, уже забыв о ссоре. Она медленно открывала дверь, растягивая момент, чего-то ожидая. Геннадий стоял и не шевелился. Он не хотел ничего менять в этом расставании, которое, возможно, было навсегда.
   - Иди, не порть момент, - нагрубил Улитов Ларисе. Та незамедлительно ушла, хлопнув дверью и произнеся напоследок:
   - Даже попрощаться нормально не можешь, как человек, а не как гордый художник-одиночка.
Конечно, Геннадий Сергеевич сам виноват: Лариса приняла решение уйти, но именно оно было очень обидным для него. Художник с горечью отвернулся от двери. Но не уходил, подошел лишь к окну, чтобы на прощание взглянуть на нее. Лариса садилась в машину Вадима, обернувшись еще раз на этот дом человека, которого любила безответно, подарила свой взгляд, чем-то похожий на взгляд Жанны Серовой, а потом со злостью села в машину, захлопнув дверь. Да, Вадим сделал ей замечание «не хлопать дверью», но это уже ее не волновало. Машина уехала. Геннадий так и простоял до вечера у окна, надеясь, что Лариса вернется. Но этого не произошло, да и не произойдет уже никогда. И неважно, что он не любил ее, Геннадию было важно, что хоть кто-то смог полюбить его, а он знал об этом наверняка. Другой причины появления здесь Ларисы просто не было. Не судьба, видимо, Геннадию Улитову, одинокому художнику, быть счастливым. Первое, что он сделал, когда отошел от окна – выкинул старую фотографию…

0


Вы здесь » Letters from the Earth » Драмы » Проклятие старой фотографии


Создать форум © iboard.ws